Тотчас с неимоверной прытью из тьмы на него бросился бирюзовый силуэт. С шипящим хрипом бритый мальчик в платье впился в руку уголовника, повиснув на ней всем телом. Цепь с карабином на конце громыхала по деревянному полу. Словно бомба, взорвалась суматоха в узком пространстве лестничной площадки и коридора. Уголовник отшатнулся и споткнулся о наркоманку, рухнув на пол вместе с ней. Он неистово орал и молотил по мальчику, но тот мёртвой хваткой присосался к окровавленному запястью.

— Держи девчонку! — заорала женщина.

— Своего лучше держи! — вторил ей Иней, пытаясь стряхнуть с себя заражённого.

Он поднялся, чуть вновь не потерял равновесие и с размаху ударил ребёнка. Тот отцепился, а затем кинулся в атаку, словно рассвирепевшая собака. Второй удар – и несчастный, сражённый, отлетает в угол – и снова бросается вперёд.

— Он напал на меня! — надсадно орал уголовник, отпихивая слабого, но упорного обратившегося ребёнка. — Он меня укусил!

— Потому что ты его напугал! — закричало рядом существо по имени Фергана. — Сколько раз я просила не пугать его?! И не смей его бить!

Мелькнула сильная волосатая рука – и мальчик, с глухим хрустом, отлетел к перилам.

— НЕ СМЕЙ БИТЬ МОЕГО СЫНА!!! — вопль наркоманки разрезал пространство, словно визг тормозов.

Вырвав какой-то предмет из рук толстяка, всё это время пребывавшего в растерянности, она с размаху всадила его в голову укушенного бандита. Звук был глухим, тяжёлым, как удар поленом по тыкве. Иней хрипло, удивлённо выдохнул, и этот «ох» был пронзительнее любого вопля. Бездыханное тело, завалившись набок, безвольно обрушилось на пол. Через секунду женщина, уронив деревянную скалку, хлопотала возле мальчика в платье. Нацепила на лицо ему, обездвиженному, намордник, болтавшийся на шее. Гладила его и прижимала к груди.

Морщась от пульсирующей боли в затылке, я судорожно дёргала запястьями, чувствуя, как верёвка впивается в плоть живой руки. Глаза, залитые потом и кровью, метались по коридору, пытаясь выудить Алису из царящего безумия. Её нигде не было. Где Алиса?!

— Никому не двигаться! — Девичий голос, неожиданно твёрдый, прорезал хаос. — Руки вверх!

— Тише, тише, — успокаивающе бормотала женщина, сидя у перил и всё так же прижимая к груди безвольного, словно фарфоровая кукла, мальчика. — Положи пистолет, это тебе не игрушка.

— Я сказала – руки вверх, — звенящая, дрожащая от напряжения сталь – вот, чем был этот голос. — Отойди! Или нажму на курок.

Не голос – но калёная сталь, алая от жара, которую вот-вот окунут в ледяную воду. Наркоманка смерила взглядом пистолет – предохранитель был снят. И она дрогнула. Отпустив мальчика, Фергана отползла к бессознательному телу бывшего хозяина положения и подняла руки.

— Ты, жирный, развяжи её! — рявкнула Алиса.

Босиком, в одном белье, она появилась в поле моего зрения. Как заправский стрелок, она сжимала в руках пистолет, попеременно целясь то в замершую Фергану, то в жирного Володымыра, который уже копошился надо мной. Путы ослабли. Наконец, я смогла встать на четвереньки, а затем, держась за стену, подняться на ноги.

В ту же секунду женщина ринулась мимо, толкнула на меня толстяка и в три прыжка оказалась у двери в конце коридора. Грохнуло дерево, щёлкнул замок. Я отпихнула от себя пухлую тушу – Вова упал на пол, неуклюже поднялся и вновь замер с поднятыми руками. Он затравленно озирался, прикидывая маршрут бегства, но Алиса твёрдо держала его на прицеле.

— Ты только не убивай, пожалуйста, — дрожащим голосом обратился он к девочке.

Пистолет резко вскинулся вверх – и девочка прицелилась толстяку в лицо, прямо в его свиной пятак. Пот ручьями струился по его жирному, грязно-бледному лбу, лысина под жидким чубом поблёскивала в тусклом свете потолочной лампы.

— Как раз это я и собираюсь сделать – убить тебя, — процедила Алиса полным ненависти голосом.

Встав рядом, я аккуратно положила руку ей на плечо и только сейчас, увидев капающую с моей руки кровь, почувствовала резкую боль на месте рассечения. Я встретила её взгляд – влажный, переполненный до краёв. Она была на пределе. Готова была прикончить его. Готова была расстаться с последней пулей и последними остатками невинности, чтобы навсегда поселить в себе эту тёмную сторону и жить с ней бок о бок до конца. Совершить убийство.

Едва заметно я отрицательно мотнула головой и мягко вынула пистолет из потных детских ладошек. Сразу же дикое напряжение хлынуло из неё крупным тремором и ручьями беззвучных слёз. Чтобы сделать хоть что-то, она подняла с пола свои штаны и принялась натягивать их дрожащими руками.

— У тебя есть ключ? — спросила я жирдяя, взяв его на прицел и кивнув на дверь в конце коридора.

— Д-да, есть, вот, это же мой дом… — Володымыр полез в карман и вынул связку ключей.

— Иди, открывай, — приказала я, и толстяк, нервно и подобострастно улыбаясь, засеменил к двери в тупике.

— Решил ей помочь, ты – вонючая нацистская тряпка?! — раздался злобный крик с той стороны. — Тряпка! Ты даже не мужчина! Мало того, что не смог одолеть соплюху, так ещё и развязал эту тварь! Зря мы тебя оставили после того, как помогли расправиться с родаками! Надо было и тебя порешить!

Сонливости моей как не бывало, адреналин хлестал через край – как и кровь, струящаяся по руке. Меня колотила дрожь.

Плечи Володымыра – чубатого отцеубийцы и людоеда – суетливо елозили, им вторило всё тело, словно желе, пока он неверными руками отпирал замок. Дверь открылась. Володымыр вошёл в комнату, понуро прошагал к огромной двуспальной кровати и встал возле неё с виноватым видом, словно нашкодившая собака. В стороне от кровати, на странной столешнице с железными кандалами сидела Фергана, сверля меня полным ненависти взглядом.

— Кидай мне ключи, — приказала я толстяку с намерением запереть здесь этих двоих.

Взмах толстой руки – звонкая связка летит мне в ладонь и исчезает в кармане.

… И только сейчас до меня дошёл весь сюрреализм этой комнаты. Стол, заваленный интим-игрушками вперемешку со шприцами. Крючья с кожаными ремнями и кандалами. Непонятные устройства, похожие на орудия пыток. И над всем этим – стяги со свастикой и чёрно-красный флаг с трезубцем во всю стену. Но больше всего пугал крюк, ввинченный в кирпичи на уровне колена…

«Чем они тут втроём занимаются? Втроём ли? А может, вчетвером?»

Холодок пробежал по спине, и я