Бездна и росток - Dee Wild

Погоня за судьбой. Часть V. Бездна и Росток

Часть V. Бездна и Росток. Глава I. Касание

Тишина была прежде всего.

Она царствовала в пустоте, простиравшейся между рождением и гибелью миров. Она была свидетельницей того, как разрывались зародыши реальностей, выплёскивая в небытие реки первозданного огня. В этом хаосе, в кипящем котле материи и антиматерии рождались силы, что сшивают ткань мироздания, и частицы – кирпичики грядущих галактик.

И всё это происходило в полном молчании.

Первый атом водорода, хрупкое дитя остывающей Вселенной, возник беззвучно. Первые звёзды, могучие титаны, зажигали свои термоядерные печи в величественной, безмолвной пустоте. Они были огромны и прожорливы, им нужно было так много водорода, что планетам вокруг них просто не оставалось места. Они жили быстро, умирали ярко и разбрасывали по космосу пепел, из которого должны были родиться миры.

И всё это – под аккомпанемент абсолютной, всепоглощающей тишины.

Следом за ними пришли другие. Те, что научились использовать не только водород, но и углерод, азот, кислород – тяжёлый пепел первых. Их пламя горело тише, но дольше, они были меньше, но терпеливее – и у них были планеты. Потому что они не просто сжигали себя, но катализировали жизнь.

Звук – лишь локальная случайность. Мимолётный сбой в безмолвии, порождённый стечением триллионов обстоятельств. Мы, рождённые в мире вибраций, настолько срослись с ними, что, оглохнув, теряем почву под ногами. Но даже в полной глухоте мы слышим эхо собственного тела – стук сердца, шум крови в висках.

А по ту сторону бытия – вновь царит та самая, изначальная тишина. Та, что была до начала и будет после конца. Я знала это. Как знала и другое – что где-то в самой гуще этой тишины, упрямо и глухо, продолжает биться моё сердце. Оно, необъяснимо черпая силы из ниоткуда, всё ещё сжималось и разжималось, проталкивая сквозь меня жизнь. Оно наотрез отказывалось сдаваться.

* * *

… — Джей, мой хороший, — прошептала я, прижимаясь к косматой собачьей голове. — Как же я обожаю наши с тобой прогулки…

Сколько мы здесь? Миг? День? Тысячелетие? Время стекало с нас, как вода в эпицентре дождя, оставляя лишь ощущение вечного «сейчас». Я не могла надышаться этим воздухом, этим покоем. Не было больше кошмаров. Не было пауков, подвалов, ржавых решёток, страшных химер и чудовищ. Всё это растаяло без следа, потому что со мной был Джей.

Белым мохнатым изваянием лежал он рядом, высунув алый язык, и наблюдал за феньком на том берегу. Длинноухая лисица припала к воде, утоляя жажду, но её тёмные глаза-бусинки были прикованы к нам. Готовая в любой миг сорваться с места и исчезнуть в зарослях.

Я знала дорогу наизусть: от дома на край поля, нырнуть в тёмный, бесконечный лес, обогнуть кусты скумпии… И вот он – изгиб ручья, заросший сочной травой, где вода лениво увлекала вниз по течению опавшие листья и юрких водяных паучков…

Я лежала на животе, беззаботно болтая ногами в воздухе, и в который раз пыталась одолеть «Маленького Принца». Но буквы на пожелтевших страницах сегодня плыли, сливаясь в серые пятна, и я лишь делала вид, что читаю, водя пальцем по строчкам, смысл которых утекал, как вода сквозь пальцы. Джей внимательным и зорким стражем надёжно оберегал меня от всех опасностей этого мира.

Сзади затрещали кусты. Я знала, что она придёт – как всегда, когда мои мысли слишком долго кружились вокруг того болота. Она приходила сюда – к чистой воде, что текла назло былому. Каждый раз садилась на берег, свешивала ноги, и вода стягивала с грубых башмаков бурую болотную ряску, унося душные видения.

Зашелестела трава, и рядом со мной, скрестив ноги, присела Элизабет Стилл, одетая, как обычно, в свои привычные пыльные полусапоги, джинсы и куртку с меховым воротом. Она подкидывала в воздух и сноровисто ловила красноватую шишку дерева гинкго.

— Всё ещё валяешься здесь? — задумчиво спросила она. — Никак не решишься? То там, то тут, бродишь неприкаянная. Дома-то, наверное, уже обед остыл…

— Слушай, Элли, ты прости, — выдавила я. — У меня ничего не вышло. Я не смогла…

— Оставь это, Волкова, мы с тобой и так всё понимаем. Т-с-с… Посмотри… — Элизабет указала пальцем на лисичку, которая оторвалась от воды и, глядя на нас, застыла статуей. — Фенёк вышел к нам. Не впервые – я уже видала его раза три или четыре. Они с твоим псом подружились бы. Джей, кажется, уже освоился с такой компанией.

Она потрепала пса за загривок.

— Лис может остаться здесь жить, если его не спугнуть, — тихо сказала я.

Украдкой взглянув на длинноухую лисицу, которая лежала, вытянув вперёд лапки, до мельчайших подробностей копируя позу Джея, я вновь вспомнила о том, что собиралась сказать.

— Элли… — снова начала я.

Она положила ладонь на моё запястье – точно так же, как на краю того болота.

— Прекрати это, — твёрдо и уверенно приказала она полицейским тоном. — Вины нет. Есть только факт: ты дала слово не забывать меня – и сдержала его. В нашем ремесле это дороже любой индульгенции. Не превращай память в самоистязание. Это непрофессионально.

Я не ответила и машинально уткнулась в книгу, чтобы сбежать в текст.

«… Лис замолчал и долго смотрел на Маленького Принца. Потом сказал:

— Пожалуйста… Приручи меня!

— Я бы рад, — ответил Маленький Принц, — но у меня так мало времени. Мне ещё надо найти друзей и узнать разные вещи.

— Узнать можно только те вещи, которые приручишь, — сказал Лис. — У людей уже не хватает времени что-либо узнавать. Они покупают вещи готовыми в магазинах. Но ведь нет таких магазинов, где торговали бы друзьями, и потому люди больше не имеют друзей. Если хочешь, чтобы у тебя был друг, приручи меня!

— А что для этого надо делать? — спросил Маленький Принц.

— Надо запастись терпеньем, — ответил Лис. — Сперва сядь вон там, поодаль, на траву – вот так. Я буду на тебя искоса поглядывать, а ты молчи. Слова только мешают понимать друг друга. Но ты с каждым днём садись немножко ближе…»

Я подняла глаза. Противоположный берег был пуст, фенька и след простыл. И Элли исчезла, лишь на траве лежала бордовая шишка гинкго. Нераскрывшаяся.