Все в тему.

— Люди Тополя, — громогласно заявила она в темноту, — да, король Аян бессовестно опоил меня. Но это он решил, что я еду выйти за него замуж. На деле, — откуда сила взялась, она выскользнула змеей из объятий пытающегося ее унять Мира, — мы здесь для пересмотра имперского договора. Мы все: я, Исмея Басс, — она с чувством ткнула себя туда, где, по ее ощущению, находилась грудь — вроде попала: мягко, — королева Вестланда, дуче Фальке Мерчевильский, — теперь палец взметнулся к небу, но въехал в кого-то по дороге — по крайней мере, не в глаз, — представитель Республики Торговцев, и Бартоломью Блэквинг, наследник Буканбурга… Хаос и мир могут найти компромисс… За тем Мир здесь и есть… — она заливисто рассмеялась, падая, вероятно, ему именно на грудь. Как все сложилось удачно, а. — Потому он и будет представлять мои интересы…

Кто-то пробормотал:

— Это Розовые Сопли, что ли?

— Сопли — белые… — погрозила Ис пальцем в темноту.

Что ж они такие неучи?

— Оньи самие, — подтвердил Мир, и она спиной услышала его голос будто в себе. Значит, и вправду он ее держит… М-м… да, пахнет солью и гарью… Смазкой… Она понежилась, устраиваясь поудобнее.

— Или еще прозрачные.

Ладно уж — бывает.

— Императрицу отра…

— Ваше величество!..

Аян что-то начал говорить, пока Мир хмыкал над ее ухом, и было так легко и безопасно, и не страшно ничего…

— Еще Тильда… позови… она историю знает…

Сознание окончательно потонуло в черную дыру.

Следующее воспоминание Ис вынырнуло в странном месте. Здесь было тепло, как летом, и пахло… будто скошенной травой в дворцовом саду, когда выстригали лабиринты. А та, что не скошенная, щекочет босые ноги, уютно зависшие почему-то в воздухе. Болтовня листьев и шепот хвои, и их аромат до самых мозгов пробивает, а по глазам скачут отблески чего-то оранжевого.

И ожесточенный бубнеж, обретающий все больше смысла.

Она моргнула. И увидела. Она снова видит! Свое пресловутое серебристое платье, стекающее юбкой на знакомые красные штаны. Она сидела на коленях Мира, откинувшись на его грудь. Очень удобно. И никаких опасностей. Их обоих вмещало огромное каменное кресло. Одной рукой Раг-Астельмар устало подпирал свою чернявую голову, второй — надежно обнимал ее.

Он слушал кого-то напротив. Сквозь гул в голове добегающий голос говорил о ларипетровых рудниках и ссылках.

Переговоры.

Участники сидели на таких же креслах, как и они с Миразаном. Аян восседал во главе, разумеется. Ис фыркнула, увидев его мрачный вид: не получилось ничего, съел, дядя Аян?

— …условия добычи кристалла смертоносны. Поэтому рудники закрыты навсегда.

Он отвечал Барти Блэквингу! Ис возликовала, увидев, что ее телохранитель пусть и бледен, как мраморная колонна, но сидит ровно и с достоинством, как и положено наследнику Хьюго.

Между ними, Барти, Аяном… Фальке и несколькими неизвестными ей топольцами бесновалась мерцанием уже знакомая ей чаша огня.

— Очьнулась? — прошептал Мир ей в ухо.

Фырканье в ответ вырвалось непроизвольно. Стало так тепло от его голоса… И внутри все запело, и даже прояснилось в голове.

Они закрыли рудники?.. Интересно… очередная ложь? Или он на полном серьезе?.. На чем же он в лабиринт за ней ехал? Старые запасы?..

Прежде чем прийти к какому бы то ни было выводу, она услышала Блэквингов взвешенный ответ:

— Мигмар тоже не на деревьях растет.

Ох, он так умеет! Глядит волком… морским… Говорит — как мечом режет хлеб. И маслом намазывает.

— Но в Буканбурге, если я не ошибаюсь, — брезгливо заявил тополец в одежде мерчевильца, — процветает рабство. Фи, какое варварство! Я бы с вами вовсе не говорил, если бы не совет!

Однако, Барти — дай Видящий ему здоровья — не смутился:

— По мне — использовать труд каторжан ничем не благороднее рабского. Вы ведь закрыли рудники потому, что Вестланд перестал доставлять вам дешевую рабочую силу, верно?

Вспыхнувший шум в ответ на брошенное буканбуржцем обвинение рассудил Аян, забряцав деревянной трещоткой в воздухе:

— Мы в Элинтире, господа. Это святое место не выносит галдеж. Да, Блэквинг, верно — мы пользовались трудом тех, кого осуждал на это Вестланд. Так что — решали их судьбу не мы.

— Как удьобно, — пробормотал Мир.

— Я уже молчу о том, что вы своих рабов лишаете не только свободы, но и воли, — буркнул тот самый мятежный тополец из Мерчевиля. — И, в отличие от наших каторжан это необратимо.

— А вот тут вы ошибаетесь — способ вернуть волю рабам давно открыт и используется, — вмешался спокойный голос Тильды.

Стоит в тени за креслом Барти! Маска и буйная черная копна теряются в темноте леса.

Они в лесу! Е-мое. И вправду. Так тепло. По ногам… бродит ветерок. Приятно, чуть щекотно, как в детстве.

— Мгм, — тихо протянула Ис.

Хотя не используется, конечно. Один соучайный мерчевильский капитан…

— Ето ньенадольго, — шепнул Мир, щекоча дыханием ей висок. — Так чьто прьосто слюшай…

Препирательства и не думали остывать.

— И что же, вы его отмените?

— Не отменят они. Кто станет им кристаллы добывать тогда?

— В Мирахане и без ваших хваленых кристаллов практикуют. Ноги нашей там не будет, и плевать, что новый король!

О, а это представитель снобов из Мирахана. Увы, туфель на нем нет, как и на Мире — Ис даже скосила глаза, чтобы проверить. Все босые.

Святое место. Эли… Элинтир?

Миразан тем временем кашлянул.

— Потомьу, чьто рабство?

— Потому, что все Раг-Астельмары — тираны.

— Эрл Урсурс, — вмешался в балаган Фальке, — ваш брат-посол вам о последних новостях Империи вам не рассказывал?

— Мы не общаемся. У нас радикально противоположные взгляды! И я не эрл, чтоб вам было известно.

Мерчевильский тополец «взгляды» «радикально"-то поменял, а вот экспрессивные корни остались, как миленькие. Надо же, брат посла.

— Жаль… А то вы бы знали, что Империя заключила договор с сиренами и побывала на краю света. А вы, господин…

— Рамиро Рамер.

-… Рамиро Рамер, знаете, что такое революция алых рубах?

Урсурсы всякие. Рамеры… Маленькая Иери говорила о них. Сельское хозяйство?.. Ах, ведь ее мама из Рамеров, так?

— Народ тоже можно было опоить. Как императрицу, — кивнул Рамер в их сторону.

Тут Миразан уж не промолчал.

— Ви знайете дьействие яда розових сопльей?

— Интересно, откуда оно известно вам. Те,