держа руки в карманах, и всё ещё пытался уловить момент, когда Лида перестала смеяться.

Марина крепче сжала авоську, чувствуя в её глубине маленький кусок ткани, который теперь мог стоить им и успеха, и неприятностей.

«А он ведь чуть не провалил всё этим своим шармом…», — подумала она и, не глядя на Дмитрия, ускорила шаг.

Они не успели отойти и на десяток шагов, как дверь гастронома с хрустом пружины снова распахнулась, и внутрь вошёл милиционер Сергей Иванович — высокий, в серой форме с красными погонами, с блокнотом в руках. На его лице читалась та самая сосредоточенность, с которой в кино комендант проверяет чердак на наличие шпионов.

Марина в ту же секунду вжалась за деревянные ящики с банками кильки, словно те могли поглотить её, как складские тени. Авоська с тканью оказалась прижата к груди, а платок съехал на бок, открыв лоб — признак того, что ситуация выходила из-под контроля.

«Только бы не заметил… — мелькнуло у неё, хотя внутренний голос ехидно добавил. — Ага, конечно. С таким везением, как у нас, он сейчас прям к нам».

Дмитрий остался стоять у прилавка, но уже не так развязно. Галстук он машинально дёрнул, будто тот мог защитить его от милицейского взгляда, а кепку поправил трижды за минуту — признак того, что харизма сползает, как плохо пришитая пуговица.

Сергей медленно прошёл мимо очереди, бросая взгляд то на Лиду, то на покупателей, и остановился прямо напротив Дмитрия.

— Кто такие? — Спросил он сухо, доставая карандаш. — Спекулянты?

— Журналисты, — выпалил Дмитрий с лёгкой улыбкой. — Районная газета.

— Какая ещё газета? — Прищурился Сергей, выжидая паузу.

— «Наш Уголок», — не моргнув, ответил Дмитрий. — Мы тут… репортаж готовим. Про… сыр.

— Про сыр, — повторил Сергей, медленно записывая. — А чего ж про кильку-то не пишете? Она у нас, знаете ли, тоже стратегический продукт.

Дмитрий рискнул улыбнуться шире.

— Мы… берём выше.

Сергей поднял взгляд.

— Выше чего?

— Ну… круто, — ляпнул Дмитрий, а в следующий миг понял, что сказал не по-советски.

Марина за ящиками стиснула зубы.

«Он же сейчас угробит всё этим своим “круто”!», — мысленно взвыла она, стараясь не дышать громко.

Сергей сделал пометку в блокноте, не отводя глаз от Дмитрия:

— Документы.

Марина, понимая, что их у них нет, высунулась из-за ящиков, схватила Дмитрия за рукав и потянула в сторону, словно хотела скрыть его за вонючими мешками с картошкой.

— Мы торопимся, — сказала она с улыбкой, похожей на гримасу. — Нам ещё на склад.

Сергей обвёл их взглядом с головы до ног, задержался на авоське Марины, но ничего не сказал.

— Склад, значит… — он медленно закрыл блокнот. — Ладно. Идите. Но я вас запомнил.

Марина почувствовала, как холодок пробежал по спине.

Они почти бегом вышли из гастронома, растворяясь в утренней толчее. Дмитрий всё ещё держал лицо уверенного человека, но шёл чуть быстрее обычного.

— Вот видишь, — сказал он, когда они свернули за угол, — всё уладил.

— Уладил? — Марина остановилась и повернулась к нему. — Твой “шарм” чуть не довёл нас до участка.

— Зато мы вышли сухими из воды, — ухмыльнулся он.

— Ага, только вода эта — с запахом кильки, — отрезала Марина, крепче сжимая авоську с тканью.

Она знала: ткань у неё в руках — их главный козырь. Но теперь у них за спиной был человек в серой форме, который их «запомнил». И это значило, что игра только начала становиться опасной.

***

День был липкий, как карамель, и такой же тягучий. Солнце лениво протискивалось сквозь мутное стекло окна, ложась косыми полосами на выцветший ковёр с оленями. В комнате пахло нафталином, чуть кисловатым компотом и старым деревом. Радио «ВЭФ» тихо доносило из угла голос Людмилы Зыкиной: «Песня о Москве» звучала так торжественно, что даже пыль на телевизоре «Рекорд» казалась собранной по уставу.

Марина сидела за столом, спина прямая, плечи в платье выглядели как у министра обороны, а в руках был блокнот, сжатый так, что побелели костяшки пальцев. Перед ней — коробка с вещдоками, а сбоку лежал аккуратно сложенный кусок ткани, украденный в гастрономе.

«Этот кусок — ключ, а он опять полез в геройство», — раздражённо думала она, бросив быстрый взгляд на Дмитрия.

Дмитрий стоял у окна, облокотившись на подоконник. Пиджак чуть смят, кепка сползла на ухо, галстук висел так, словно его надевали в тёмном подъезде на бегу. Он поправил кепку и, глядя во двор, сказал нарочито невозмутимым тоном:

— Ну, чего ты так сжалась? Мы же живы-здоровы.

— Живы-здоровы… — Марина усмехнулась. — До первой встречи с Сергеем в дверях.

— Да брось, он ничего не понял, — уверенно махнул рукой Дмитрий. — Я его обошёл, как в молодости патруль.

— Ага. В молодости у тебя не было куска уликой в сумке, — парировала она, не отрывая взгляда от ткани.

Он хотел ответить, но в этот момент телевизор в углу щёлкнул — громко, будто кто-то дал ему подзатыльник. Экран вспыхнул, и в тусклом дневном свете появилась картинка: они вдвоём, но не здесь. Зал суда. 2025 год. Марина в строгом костюме, Дмитрий в дорогом пиджаке. Они орут друг на друга так, что даже судья, похоже, жалеет, что пришёл на работу.

— Это… что за чертовщина? — Выдохнула Марина, медленно поднимаясь из-за стола.

— Наши лучшие моменты, — попытался шутить Дмитрий, но голос у него чуть дрогнул.

— Он показывает нашу ссору, — Марина подошла ближе, как к дикому зверю. — Это не просто ящик!

— Может, он хочет, чтобы мы помирились, — ухмыльнулся Дмитрий, но ухмылка вышла кривой.

Марина схватила блокнот и, отступая, начала что-то лихорадочно записывать: «Телевизор реагирует на нас. Связь с эмоциями? Проверить. Опасность».

— Ты что делаешь? — Удивился он.

— Фиксирую, пока не забыла, — резко ответила она. — Если он связан с нашим делом, нам нужно знать, что его включает.

— Да что его включает…