цены тут кусаются. Но зато два дня и я уже в городе. Поехал один, на сей раз остановился в гостинице. Не центр, но не так и далеко. И сразу к уважаемому Михаилу Кобрину.

Тот меня порадовал, сообщив, что моя продукция почти вся разошлась. Поэтому я решился отдать ему и новую партию. Заодно провели испытания моей защиты на той же поляне. Уж на сей раз по полной. Кобрин даже сына привёз. Да, парень оказался инвалидом с детства. Позвоночник буквально скручен в узел, как он ещё он работает с такими проблемами?

Вот Кобрин и привёз парня на специальных санках с большой спинкой. Тот держится крепкими руками за поручни и не выглядит несчастным.

Кобрин расстреливал меня не только атакующими амулетами воздушной стихии. Но не забыл и огненную. Жутковато наблюдать, как к тебе приближается гудящий от перенапряжения плазменный шар второго ранга. Успешнее всего с огнём справляется именно воздух. Ледяной щит простоял меньше, но это и понятно. Стихии антагонисты. Мне удалось опять набрать статистику отказов. Но, в принципе щит работает и Михаил уверяет, что по возможностям он приблизился к четвёртому рангу.

— Это, скорей всего, так называемое зерно Ме-Сэн. Мне удалось узнать о нём у знакомых торговцев. Лично я с этим никогда дело не имел, к нам подобные вещи с Востока изредка попадают. Вроде бы в переводе обозначает «тот, кто растёт внутри». Ме-Сэн — это магически выращенный симбиот органического происхождения. Органический — это значит животно-растительный.

— А разве так может быть? И животное, и растение?

— Конечно, это магобиологический гибрид, сочетающий в себе свойства обоих царств. Так называемое артефактное скрещивание. Как живой организм это семечко имеет чувствительность в ограниченной форме, питается через связи тела по магическим каналам, растёт внутри и частично срастается с внутренними органами. По сути, это яйцо неведомого организма, при этом сильно модифицированное. Нам ним крепко поработали мастера алхимии. Сознания не имеет, но обладает инстинктом связи с магическим полем донора. Развивается как внутренний орган, вроде не вредит организму, вполне вероятно, что срастается с магическими каналами.

Я вернулся в лавку на следующий день и мне повезло, Кобрин смог найти информацию о той фасолине, что я нашёл в святилище отца вместе с перстнем. Вот сейчас я и думаю, смогу ли я приспособить её для своих нужд или лучше продать.

— А его реально продать?

— Не знаю, я не возьмусь. Стоит дорого из-за своей редкости, а покупателей на такое надо ещё найти. Для человека без дара оно бессмысленно, так как нужны развитые магоканалы. Для мага до магистра включительно вкладывать очень приличные деньги в этот симбиот тоже неэффективно. Тут нужна сила и контроль архимага, но у тех хватает и более дешёвых способов для личного усиления. А иначе можно не выжить после внедрения этого малыша.

— Не понял, так это зерно усиливает источник мага?

— Не совсем так, усиливает циркуляцию маны, временно увеличивает объём и скорость восстановления. На мой взгляд это зерно — идеальный вариант для использования в битвах, ритуалах и магических дуэлях. Но позже от него придётся избавляться, он истощает мага, если его не подкармливать эфиром.

— А были случаи, чтобы это самое Ме-Сэн помогала перегоревшим магом?

— Не слышал, разве что тем, у кого сохранились магоканалы. Но тогда опять упираемся в явно завышенную стоимость и небольшой объём источника, который не позволит оперировать заёмной энергией. Сам оператор и пострадает.

От Кобрина я вышел разочарованный. Мне казалось, что я могу разбогатеть, продав это зёрнышко. Или использовать его для собственной прокачки.

Непривычны мне здешние праздники. Вместо милых сердцу привычных церковных — рождество, крещения, пасха, тут всё чужое.

Ранней весной отмечают «День Возгорания» — с первой грозой, которая символизирует пробуждение, силу и решимость. Жгут огромные костры, в них принято бросать старые амулеты и отжившие вещи. Разумеется под эти логичные действия по утилизации старья подведена соответствующая база. Маги огня в этот день устраивают показательные дуэли и огненные ритуалы.

«Пир водопадов» празднуют в конце весны, когда реки половодные. Смысл праздника в очищении и перерождении. Принято купаться в холодной воде, тем самым сбрасывая с себя обиды. Маги воды устраивают обряд «веления вод», вызывая искусственные дожди.

Поздней осенью проходит «Тихий День», посвящённый земле. Время покоя, благодарности и накопления. Принято печь хлеба из зерна последнего помола. Маги земли освящают поля, подземные источники и склады с амбарами.

И наконец «Проводы Ветра» — это зимний праздник, который знаменует проводы прошлого, переходы и открытие путей. Дети и молодёжь бегают и подбрасывают полотнища из бумаги и ткани. Маги воздуха проводят ритуалы очищения, развеивают магические сгустки.

Ну и главный праздник летом, это «День Равновесия» или праздник гармоний стихий. Маги всех направлений собираются и проводят совместные обряды. Длится праздник девять дней, магические состязания и турниры собирают массы зрителей на специальные площадки.

Вот и меня пригласили на «День Возгорания». Григорий Яковлевич Мелехов прислал приглашение с оказией. Их уездный глава проводит в честь праздника бал, и так как я зарегистрирован в Шенкурске, мне тоже следует быть на этом мероприятии. Ну и я решил, что глупо отказываться. К тому же мне хотелось повидать целителя. Он единственный среди моих знакомых, который знает все мои секреты. Ну почти все.

Глава 22

Зима у нас долгая, март считается зимним месяцем. Поэтому путешествовать по реке абсолютно безопасно до мая месяца. Но уже сейчас днём припекает солнышко и случаются оттепели, но к вечеру всё схватывается намертво.

На сей раз мы едем сами, без оглядки на караваны. Мой возок и сани, запряжённые двойкой лошадей. Шведку я решил оставить на хозяйстве, а вот Варвару с Федькой и Алевтиной беру с собой. Меня бы не поняли, если бы я ехал один и сам себя обслуживал. Разумеется, на облучке сидит верный Евсей. Вторые сани занял мой управляющий Иван Саломатин. С ним его старшая дочка, помощник из наших и Илья. Это наш охотник и по совместительству Дарьин мужик. Ну я не смог отказать своей кормилице-кухарке, тем более в дороге острый глаз охотника не помешает. Илья везёт два огромных мешка со шкурками, будет пристраивать добычу за зимний период в городе.

У Саломатина свои дела в уездном городе, а я собираюсь остановиться у Мелеховых.

Я не опасался нападения, вполне заслуженная репутация победителя степняков уверенно бежит впереди меня. Я ежели какие залётные решаться пощипать нас за мягкое вымя, то у меня есть чем их встретить. Маг льда