Экран телевизора вдруг мигнул. Один раз. Потом второй. Потом издал звук, похожий на чихание электросамоката. А затем – вспышка. Яркая, бело-синяя, как логотип телеканала «Культура» в судорогах.

– Дмитрий, выключи!

– Уже не я!

Экран закрутился спиралью цветных полос. Как в старом тесте сигнала: синий, красный, зелёный, белый – и в центре чёрная точка. В холле резко стало тише. Пыль на столе взлетела вихрем. Папка с документами отлетела в сторону.

– Что ты натворил?! – Заорала Марина, хватая его за рукав.

– Это будет круто! Держись!

Вихрь засосал их, как пылесос секретарши Надежды Ивановны в пятницу вечером. Всё вокруг исчезло – стол, суд, свет ламп, голос судебного пристава, чей сын учится на юрфаке. Осталась только цветная воронка, треск и их крики.

– Отпусти мою сумку!

– Это не я держу, это воронка!

– Если мы окажемся в доисторическом болоте – я тебя убью!

– Тогда лучше сейчас, чтоб два раза не вставать!

Последнее, что они услышали, был голос телевизора:

– Программа «Время». Москва. 8 ноября 1979 года.

И всё исчезло. Только коробка с вещдоками осталась стоять на столе. Молча. Пыльно.

И жужжала. Словно выдыхала.

Куча капусты, как в эпицентре продуктового апокалипсиса, жалобно шуршала, принимая на себя удар двух взрослых, юридически образованных тел.

Марина Савельева, сорок минут назад мечтавшая о тихом разводе с печатью и, быть может, капучино после, сидела по уши в качанах. Буквально. На пиджаке — пятно земли. На туфлях — след от картофельной сетки. Волосы, тщательно уложенные утром, теперь напоминали географическую карту Югославии.

– Что… это… было? – Проговорила она, не столько голосом, сколько взглядом.

– Это... капуста, – ответил Дмитрий, выныривая из зелёного завала с листом на голове, как шеф-повар в отпуске. – В лучших её проявлениях.

Он поднялся, покачнувшись, отряхнулся, поправил рубашку, которая теперь больше напоминала носовой платок после родительского собрания. Рядом в грязи валялась папка с документами на развод. Бланки подмокли, а один уже радостно прикидывался листом салата.

– Это твой талант всё портить нас сюда закинул! – Марина встала, отряхивая юбку и отплёвываясь. – Ты вообще понимаешь, что натворил?!

– Пока нет, но звучит интригующе. Мы где-то между «Полем чудес» и репетициями хора ветеранов. Смотри, какой ЗИЛ! – Он восторженно указал на грузовик у ворот. – Это же как в музее, только пахнет капустой и тоской!

Сквозь открытые ворота проносился гул двигателя. Рабочие в синих комбинезонах несли ящики с картошкой, швыряя их, как будто спорили, кто из них тайно олимпийский чемпион по метанию клубней. Один рабочий остановился, уставившись на странную парочку.

– Эй, вы кто? Спекулянты?!

Марина дёрнула Дмитрия за рукав.

– Прячься, быстро!

– Прятаться от пролетариата? Да я с ними в одной песочнице…

– Быстро, я сказала! Или хочешь объяснять, почему у тебя джинсы с молнией сзади и кроссовки как у Майкла Джексона?!

Они юркнули за ящики, между капустой и мешками с морковью. Там пахло пылью, как в сельсовете перед инвентаризацией, и чем-то смутно напоминающим школьную столовую.

– Это невозможно, – прошептала Марина. – Это абсурд, это бред… Это склад! Это… овощебаза! Мы же были в суде!

– И, похоже, теперь снова под судом, – пробормотал Дмитрий. – Ну, если за незаконное перемещение во времени тут статья.

Марина судорожно расправила подол юбки, который теперь больше напоминал памятник советской ткани.

– Подожди, подожди… – она вынырнула из-за ящиков, быстро огляделась и заметила на стене календарь. Потёртый, но с датой, вполне отчётливой: «Август 1979 года». А рядом – плакат: «Экономика должна быть экономной!»

Она вздрогнула.

– Это что, я теперь в историях бабушки?!

Дмитрий встал рядом. Он смотрел на всё происходящее с видом туриста, который оплатил экскурсию, не уточнив, что она без обратного билета.

– Я всегда знал, что ты любишь винтаж, – сказал он. – Но чтобы вот так буквально...

– Я тебя убью, – прошипела Марина. – Медленно. И без права обжалования.

– Сначала вернёмся. Потом убьёшь. Или наоборот. Хотя… может, здесь разводы не модны? Мы теперь что – навсегда вместе, по ГОСТу?

Из-за угла снова раздался голос:

– Где эти? Они только что тут были!

Марина вжалась в мешок с луком, прикусив губу.

– Ты хоть понимаешь, как это работает? Как мы вернёмся? Где этот телевизор?

– Ну… он остался в 2025. Может, тут есть его младший брат?

– Овощной отдел временного континуума? Ага.

– Эй, ну не всё же плохо! Смотри, ты всегда хотела почувствовать, как это — жить без интернета!

– Я хотела... недельный детокс. А не капустный ад!

– Ладно, давай не паниковать. Мы — взрослые, образованные люди, – Дмитрий попытался придать себе солидности, но тут же чихнул от пыли. – Просто… начнём с малого. Выясним, где мы, что за место, и кто тут главный.

– И расскажем ему, что мы из будущего, прилетели через телевизор, и хотим домой?

– Нет. Скажем, что мы... инспекторы. Проверка. А что?

Марина задумалась. Подумала. А потом прошептала:

– У меня в сумке удостоверение налоговой. С печатью.

– Отлично! Значит, мы здесь по делу. По какому — разберёмся на месте.

Из-за угла показалась кепка. Голос приближался:

– Я же говорю – спекулянты! Один в клетчатой рубашке, другая в пиджаке! У них ещё документы какие-то... и странный акцент.

– Какой ещё акцент?! – Прошептала Марина.

– Из будущего, наверное.

Они замерли, прижавшись друг к другу за мешками. Капуста жалобно зашуршала. Дмитрий вытер лоб.

– Приключение, говоришь... – процедила Марина.

– Ну... теперь-то у нас точно общий проект. Как раньше. Только с морковью.

Мешки с капустой уже не хрустели — они, кажется, осознали, что стали свидетелями чего-то непотребного и предпочли замереть.

Марина сидела, прислонившись к ящику, будто пыталась слиться с деревом и перестать существовать. В руке она всё ещё сжимала испачканную папку, на обложке которой отпечаталась жирная полоса, подозрительно похожая на след от моркови.

Телевизор стоял рядом. Как ни в чём не бывало. Словно всегда был частью овощебазы. Он мерцал — слабо, как лампочка в коридоре общаги перед выпускными экзаменами. Иногда внутри что-то щёлкало. А однажды он даже выдал короткое, почти интимное «бззз».

– Он с нами, – прошептала Марина, прищурившись. – Этот… «Рекорд». Он переместился с нами.

– Отлично, – кивнул Дмитрий, отряхивая с