попугай произнести на собрании». Ложь! Точка. К моменту этого «признания» заявление уже было публично произнесено 24 июня 1960 г., удовлетворено, вшито в протокол и принято в производство. Или Шостакович считал заседание политбюро композиторской организации под названием «партийное бюро» игрой в бирюльки? Тогда он страдал амнезией. Или шизофреническим раздвоением личности. Или классическим оруэлловским двоемыслием. Я не я, и лошадь не моя. Или заявление зачитывал не он? Doppelgänger? Двойник? Шостакович – Гликману: «Но вот вчера вечером прибыли телеграммы с требованием моего приезда. Так знай, что я не поеду». Что значит «требование»? Уже 24 июня 1960 г. Шостакович прекрасно знал, что на 29 июня 1960 г. назначено партийное собрание. Телеграмма не могла быть для него никакой неожиданностью. Да и была ли такая телеграмма? Историкам она неизвестна. Протоколы партийной организации ее не зафиксировали. Вывод Гликмана наивен до предела: «Первый шаг был уже сделан: своей неявкой он сорвал готовившееся с большой помпой собрание». Опять блеф. На собрание явился. Ничего он не срывал. «Первый шаг» композитор сделал подачей заявления о вступлении в КПСС и скрыл все это от своего друга. В Москве об этом знали все кому не лень. Но Гликман отдыхал в Зеленогорске под Ленинградом, и, разумеется, его в известность никто не ставил. ШДД был его единственным источником информации. Нашел кому верить.

В этой истории доказуемая очевидность лишь в том, что 29 июня партийного собрания действительно не произошло. Причины этого в сохранившихся протоколах не отмечены. Думается, что готовилось массовое феерическое пропагандистское действо. В этом Гликман прав («с большой помпой»). С приглашением прессы, кинохроники, десятков, если не сотен гостей. Ведь собрание задумывали сделать открытым для общественности. Организовать в Москве подобное мероприятие в середине лета было очень трудно. В период дачных отпусков, санаторного отдыха композиторов, музыковедов и членов их семей на подмосковных дачах, в домах творчества, на Южном берегу Крыма или на Черноморском побережье Кавказа. Детей отправляли в пионерский лагерь под Рузой. Коротким и долгожданным летом московская композиторская публика занята решением других проблем. Трудно было бы собрать кворум на партийное собрание. Более половины членов парторганизации доказуемо отсутствовали в столице. Никакого резонанса от действительно всемирно-исторического события вступления в ряды КПСС ШДД не получилось бы. Поэтому собрание без шума перенесли на осень. Тем более что 5 июля ШДД выезжал в ответственную командировку в ГДР для работы над музыкой к кинофильму «Пять дней – пять ночей» о подвиге советских воинов по спасению сокровищ Дрезденской галереи. В выездной комиссии ЦК КПСС вдруг возник вопрос по поводу отсутствующей жены Маргариты Васильевны. А кто остается в заложниках? Ведь не домработница и шофер личного автомобиля. Но всем можно было спать спокойно. Шостакович уже считался коммунистом начиная с 24 июня. Это подтвердит то особое внимание, которое было ему оказано на встрече с Хрущевым и руководством партии 16 июля. Об этом говорит и тот факт, что 29 июля 1960 г. он, как полноправный член партии (хотя формально еще кандидат), выступил на партбюро парторганизации московских композиторов совместно с активом по вопросу итогов этой самой встречи руководителей партии и правительства с представителями советской интеллигенции. Предоставим слово стенограмме:

«Т. Шостакович.

Товарищи, мне мало остается добавить к выступлению Тихона Николаевича. Я хотел бы только поделиться своими впечатлениями потому, что имел счастье присутствовать на этой встрече представителей советской интеллигенции с президиумом Центрального Комитета и советским правительством.

Мне кажется, эта встреча имеет несомненно очень большое значение не только в том отношении, что она была очень сердечной, теплой, и очень близкой, по-родному встречей наших руководителей партии и правительства с представителями советской интеллигенции, но и потому, что на этой встрече было произнесено очень много важных и программных, в частности, для нас, композиторов, высказываний – и в речи М.А. Суслова, которая была напечатана, и в речи Н.С. Хрущева, о которой здесь Тихон Николаевич рассказывал.

[…] Несколько слов мне хотелось сказать композиторам – членам Союза композиторов. Как известно, некоторое время тому назад был создан СК РСФСР, объединяющий композиторов и музыковедов Российской Федерации. В декабре месяце мы должны провести 2-й Пленум Правления Союза композиторов Российской Федерации. Не могу скрыть от вас, что я нахожусь в состоянии большой тревоги по поводу предстоящего Пленума, ибо меня беспокоит, как мы будем отвечать партии и народу, чем мы ответим. Мы должны ответить своим творчеством. И мне бы очень хотелось, чтобы композиторы, коммунисты и беспартийные, очень подумали, как они, какими творческими достижениями встретят предстоящий Пленум Правления РСФСР. Пользуясь возможностью выступить здесь перед расширенным Партбюро, я очень прошу Вашей помощи нашему Союзу, помощи творчеством. Мы собираемся провести Пленум Правления под общим лозунгом „Ленин, Партия, народ“. И мы очень ждем произведений, овеянных этой идеей, и очень просим нашему Союзу всячески помочь.

На встрече, о которой рассказывал Тихон Николаевич, много говорилось о современности в нашей работе, много говорилось, что мы – художники, в частности композиторы, являемся первыми помощниками партии в великом деле строительства коммунизма. И как же нам, славному отряду советской интеллигенции, советским музыкантам не ответить на этот высокий призыв Партии по созданию произведений, посвященных нашей современности! Наша современность богата сюжетами, богата событиями, богата необыкновенным ходом вперед всей нашей культуры, промышленности, хозяйства, всей нашей страны, и уходить от этого, замыкаться в какие-то свои интимные переживания или в прошлое, – нельзя. Лично я это очень хорошо понял, будучи на встрече руководителей партии и правительства.

Я хотел бы сказать, что в свой ближайший творческий план ставлю своей задачей написать произведение, которое как-то отвечало бы тем очень серьезным призывам партии, которые были высказаны о создании произведений о современности»[289].

Обтекаемо, гладко. При этом ни одного килобайта конкретной информации. За годы и десятилетия в школе политического воспитания оратор научился хранить партийную и государственную тайну. Под нее в отдельные периоды советской истории могло попасть любое слово. В своем отчете об этом собрании газета «Советская культура» дословно процитировала слова Шостаковича о роли музыкальной критики и о планах проведения в декабре ленинско-партийного пленума российского союза.

Наконец период летних отпусков закончился. Композиторы и музыковеды потянулись домой, в столицу. В среду 14 сентября состоялось долгожданное собрание, на котором Шостакович был окончательно принят кандидатом в члены КПСС. Это стало легализацией его статуса. В действительности же для посвященных он имел этот статус начиная с 24 июня.

«К протоколу прилагается стенограмма.

ПРОТОКОЛ № 8

открытого партийного собрания объединенной

парторганизации московских композиторов

14 сентября 1960 г.

На учете в парторганизации 119 членов партии и 2