и он. Бал по случаю солнцестояния. И Аян оказался совсем не плох. Даже наоборот… они найдут общий язык. Уже нашли.

Порядок против хаоса. Империя получит что хотела: теперь за ее плечами будет сила древнего государства, и пусть кто-то хоть пикнет. Императрица получит спокойствие и единомышленника. И… рубашку, в которую можно уткнуться, когда проблем станет слишком много.

Аян Двенадцатый от них всех укроет и примет удар на себя. Как замечательно.

Просвещение — кто сказал, что оно нужно?.. Люди и вправду ценить не умеют, как свиньи над бисером. Они забудут и откусят по локоть, стоит протянуть ладонь. Пойдут… в революцию. А потом станут праздновать день Благодарения, потому что императрица набрала больше очков признания, чем революционер. У нее получилось, у него — нет.

Остается крепко склепать то, что есть. И не лезть… за пределы мира. Так было всю жизнь. И так проще, безопаснее, правильнее.

муз. тема Аяна и Исмеи доступна на тг канале автора.

Глава 29. О последнем луче заката, топольских зельях и первом танце

Двадцатое балатана. Дворец Затерянной столицы друидов. Солнцестояние.

Вид открывался с площадки невероятный. Бальная «зала» дворца Аянов находилась под открытым небом, но чУдным образом на ней было тепло. Возможно, дело в том, что когда-то объяснял Мир: что наступает такая головокружительная высота, на которой наконец становится теплее. Или дело в чашах, полных огня. Или в чудесной защите деревьев, всех до одного, от кленов до северных сосен…

Дворец Затерянной столицы был построен будто на самой вершине мира. По одну сторону — Империя, по другую — Мирахан… А они всегда останутся между…

Бал начнется с последним лучом заката. А сейчас… он только наступает. Закат. Огненные всполохи на подернутом дымкой мороза небе. И почти золотой снег бесконечно далеко внизу да на шапках взбирающихся по скалистому обрыву сосен. Даже ее платье, церемониально серебристое платье императрицы ОК, в котором она отплясывала пикканту с Хьюго Блэквингом будто стало золотым, зрелым, взрослым наконец.

Весь мир у ног. Мир, которым надо повелевать, властвовать. Не ради власти как таковой, о нет.

— Таким был твой отец, таким был Даризан, таков канцлер Мерчевиля. Но ты — другая. Ты знаешь, что настоящий правитель должен заботиться о равновесии и не допустить хаоса. Не замерзла?

Аян подобрался тихо сзади, не обнял: нет, но всем своим существом будто обволок, и даже сделалось тоскливо, что… не обнял. А когда он услышал ее мысли?.. И как?.. Не имело значения.

Исмея Басс покачала головой отрицательно, и деревянные сережки с ларипетрой, подаренные Аяном, глухо звякнули. Напомнив невольно о мираханском… короле. И том невозможном поцелуе на бушприте корабля, полного алых рубах…

Будто в другой жизни. А потом… взрыв. И Тильда, и Барти… Она вздрогнула.

— Как там мои друзья?

Даже не увидела их. Как уснула в объятиях Аяна в вагонетке, а потом нужно было собираться, еле успели… А ведь Тильда порадовалась бы возможности исследовать и увидеть Затерянную столицу, вот это невероятный вид, как верно угасающее солнце ласково тычется в щеку котенком…

— Они под надзором целителей. Сегодня не смогут к нам присоединиться, к сожалению, но с ними все будет в порядке. У тебя отважные друзья, Исмея.

Аян таки коснулся мохнатым подбородком ее виска. Ис тихо вздохнула. Спокойствие. Как же хорошо. И… чуточку тревожно где-то далеко внутри, будто что-то пошло совсем, непоправимо не так.

— А мы когда перешли на «ты»?.. — тихо, покорно фыркнула Исмея, потираясь о его бороду головой.

Как хорошо. Впервые в жизни. Этого ей хотелось и от отца, а он… критиковал и никогда не говорил, что она молодец и восхитительна.

— Я не заметил, — так же тихо засмеялся Аян. — Нравится?

Это он про вид. Какая-то птица точкой от горизонта на востоке…

Птица. Исмьея так и не вернулась… Хотя, понятное дело, что Мир — это просто искра пламени, которая всего на миг, не на вечность. Огонь — это в принципе никогда не вечность, а скала и лес не проходят…

— Очень красиво, — прошептала она.

— Закончился самый короткий день. И все, что обещано лесу долгой ночью балатана — нельзя не исполнить.

— А ты ему что-то обещал? — задрала Ис голову, чтобы обернуться и с любопытством девчонки посмотреть на короля.

Аян смотрел в разгоревшийся со всей силой короткий зимний закат. Хмурил брови. Захотелось протянуть палец и их разровнять. Горят темной медью, кустистые, как веточка сосны.

Она что — влюбилась?!. Как так бывает?.. Так быстро?.. Казалось невозможным… И единственно правильным.

Для той Ис из Стольного это и было невозможно. Просто Мир… разбудил ее. Мир… Зачем он всякий раз всплывает в памяти?!. Все наконец встало на свои места!

И она сама говорила ему, что любовь так быстро не случается. А только страсть. Но то, что вызывает в ней Аян — это совсем не страсть…

Страсть — это вообще глупости, как и все эмоции, которые, как кажется, будто делают живыми. Сейчас она на пороге политического брака. Который, по удачному стечению обстоятельств, приятен ей самой. О прочем нет смысла думать. Она слишком устала.

— Я обещал быть Аяном, — вдруг ответил тот.

Таким тоном, будто доверил тайну.

— А… ты скажешь, что это значит?

— Скажу. Завтра утром, — он усмехнулся где-то рядом с ее лицом и взял невесту за руку. — Пойдем? Мы должны стоять на ступенях в последнем луче вдвоем. Тот, кого он озарит — знамение года. В этом году жители Тополя узнают, на ком женится их король.

Мурашки пробежали по спине. Последнее слово. Сейчас будет сказано последнее слово. Она не…

Ис преодолела сиюминутное, но горячее желание вырвать ладонь из его хватки. Нельзя. Это важно. Очень важно. Не просто как спокойствие. Да, они знакомы совсем ничего, однако…

Она судорожно сжала его пальцы в ответ.

— Не переживай, — будто услышал Аян ее волнение. — Я рядом.

Внутри волна спокойствия боролась с волной паники. Слишком… чужеродная одна из них. Только какая?..

— У меня чувство, будто меня внутри две, — нервно рассмеялась Ис, нарочито беспечно подхватывая Аяна под локоть. — Представить только. мой отец был прав.

— Прав?.. Твой отец совсем на тебя не похож. В нем нет твоей широты взглядов. Твоей мудрости. Мудрости не по годам, Исмея.

Внутри все пело. Вслух Ис рассмеялась, прошлась за ним до перил,