царственно и безусловно, что сомневаться в его личности оказалось невозможно. Последняя остановка до столицы. Он… решил приехать?!. Лично? Встретить?

Раньше не мог?.. Внутренности залило облегчение, такое, что колени подогнулись. Но нельзя, нельзя, не сейчас, не так.

Вот и встретились.

Ис попыталась сморгнуть наваливающуюся на веки темноту. Попыталась полой плаща вытереть перепечканные смазкой раненные руки, но те чересчур окоченели. Или смазка уже не оттиралась.

У короля Аяна были длинные рыжеватые волосы, распущенные по плечам. Шикарные, густые, огонь по ним змеился, как по желобам. Отблесками пляшущего пламени. Как и в глубоко посаженных, спокойных, почти меланхоличных глазах. Цвета молодой орботтской травы. Лицо светится… участием и восхищением?..

Или это так причудливо танцует пламя? Взгляд чудится добрым.

— Король… Аян?.. — прошелестала она одними губами. Потрескались.

Совсем не так она планировала его встретить.

— Мне не найти слов, ваше имперское величество, — Аян преклонил колено и голову, а Ис даже растерялась: таким сокрушенным выглядел топольский король, — чтобы выразить свое раскаяние в неподобающем поведении моего слуги Таурона. Он будет наказан.

Ис мотнула головой: она не знала, что говорить. И не только от бескрайней усталости.

Аян поднял лицо, и оно выражало совершенно искреннее раскаяние. Близко и… доверительно.

— Если бы я знал, в каком состоянии члены вашей делегации, я бы давно выслал помощь навстречу.

Таурон будет наказан. Удобно. Аян вернул себе человека, потерянного на чужбине и может делать с ним что захочет.

— Добро пожаловать домой, — Аян тем временем поднялся, легко и пружинисто, и подал ей руку. — Теперь вам ничто не угрожает, ваше имперское величество. Я восхищен вами.

Не старик, как она боялась. Привлекателен, даже очень. И еще… непререкаемая аура несгибаемости, спокойной силы… это подкупает. Это ей так нужно сейчас. Надежная скала.

Это то, что нужно Империи.

Тем не менее, Ис ответила ехидным вопросом, вроде протягивая руку для поцелуя, но останавливая ее в воздухе, будто опомнившись:

— Разве земли Черного Тополя — мой дом?

Аяна ни жест, ни вопрос не удивили. По его широкому обветренному лицу скользнула легкая улыбка. Не снисходительная, но почти теплая, чуть каверзная и такая человеческая. И он ответил вопросом на вопрос, будто это такая игра/

— Разве Черный Тополь — не часть Империи?

— Двадцать дней назад я так и думала, — устало пожала Ис плечами. — Но сейчас уже не уверена.

— Неужели вы хотите расторгнуть имперский договор? — ужаснулся Аян. Весело, будто его это не то шуточное, не то серьезное препирательство забавляло. Будто они знакомы тысячу лет.

Ис покачнулась. От этого самого чувства, что квест пройден. Больше не надо сражаться. Аян — надежная гавань.

Не удалось удержать зевок, пришлось опереться о стену с друидским узором.

— Говорите, как мерчевилец. Они обожают пустую болтовню.

— Еще бы мне не знать, — кивнул Аян, и его кудри темного огня лениво шевельнулись в такт этому движению. — Мы с ними веками соседствуем. Однако, Ваше имперское величество, предлагаю отложить обмен приветственными любезностями. В первую очередь вам нужно отдохнуть и согреться.

Она была согласна. Сделала шаг и… покачнувшись, упала на руки Аяна Двенадцатого.

Пришла в себя Ис от знакомого звука тарахтящих железок. Лабиринт. Они преодолевали последний отрезок пути. Длинный, холодный, бесконечный… Она всхлипнула. Неужели эти ужасы кончились?.. Правда?..

И, к своему удивлению, обнаружила, что ветер не донимает на сей раз и… кажется, кости чуть согрелись.

— Вам лучше? — услышала мягкий голос над ухом.

Голос большого лесного кота.

Она лежала на груди Аяна! На дне вагонетки. Накрытая несдвигаемой шкурой, согреваемая теплом его тела. И было так уютно, если бы не неловкость.

Шевельнула ногой.

— Насколько это возможно. Позвольте мне отодвинуться. Наше соседство выглядит неуместно.

— Тогда вы снова начнете коченеть. Не могу этого позволить ни своей императрице, ни своей невесте, ни просто такой великолепной женщине.

Он укутал ее заботливо, легко потрогал нос. В темноте. Так запросто.

— Простите за фамильярность, но это лучше, чем заболеть горячкой, как ваша свита. К тому же… несмотря на то, что у нас есть право на такое соседство, никто не видит, Исмея. А я никому не скажу, так уж и быть.

Он говорил достаточно громко, чтобы слышать, и достаточно тихо, чтобы в сердце прокралось спокойствие, и голос его щекотал волосы на виске. Тело ломило и млело от усталости и медленно утоляемой жажды тепла, к тому же, шансов у нее против туши короля немного. И Ис плюнула на приличия и опасения. Она все еще начеку, но… воспользуется благами ситуации, сирена ее подери.

Доселе незнакомое чувство, что ситуация у кого-то под контролем.

— Я следил за вашими похождениями, Исмея, и вы произвели на меня впечатление.

Она даже хрюкнула, невольно расслабившись в объятиях чернотопольского короля.

— Еще один следил… Тунеядцы, а не короли.

— Вы про юного Раг-Астельмара? И почему я не удивлен? Вы очаровали этого талантливого мальчишку, Исмея. И сыграли решающую роль в становлении его нового королевства.

Мальчишку?!. Что ж… рядом с Аяном Мир и правда кажется мальчишкой. Таким… несерьезным, безответственным. Порывистым чересчур. Живым донельзя, но… мальчишкой. Не мужчиной.

— Второй принц был совершенно неподготовлен к бремени власти, но у него неплохой потенциал — согласны? Этот наивный, но такой горячий задор… Мне нравится. Возможно, однажды он дорастет до нашего с вами уровня серьезных монархов. И тогда Империи будет выгодно взять его в союз.

Возмутительно! Как можно говорить такое?!. Так хладнокровно и цинично.

— Как вам понравился Мирахан?

— Там вкусные финики.

И так отвратительно честно. Но только топольский король — не Империя. А говорит так, будто она у него уже в кармане.

Аян хмыкнул над ухом. От его дыхания было тепло. Ноги почти отогрелись, до боли. Это несомненное чудо, что она не заболела.

Топольский король по поводу всех своих поведений, по видимому, никаких угрызений совести не испытывает. И она почему-то не в обиде. Считала предателем все это время, а сейчас… Вроде бы понимает. Как это получилось?..

— Почему вас всех зовут Аянами?

Спросить будто больше нечего.

Ветер выл в темноте.

— А почему дубы зовут дубами, а ели — елями?

Ис пожалела, что не видит выражения его лица. Голос звучал серьезно, а вот сам вопрос — скорее как шутка.

— Не знаю. Кто-то назвал так. Давно.

Она даже сложила руки на груди.

Аян не ответил, только угукнул одобрительно. Словно она