Надеюсь, что его слова не окажутся правдой. В реальности немцы дошли аж до самой Тулы, но её не взяли. Неимоверными усилиями удалось их остановить, а потом отбросить.

И в этот момент брезентовый полог откинулся. В палатку вошёл Резников в шлемофоне, в потёртом комбинезоне и кожаной куртке.

— Здрасте, товарищи. Не вставайте, — спокойно произнёс Резников и присел на место Коровина за столом.

— Алексей Семёнович, а как вы…

— Прилетел на У-2. Сел в километре отсюда. Вас не так просто найти теперь. Замаскировались нормально. Вокруг вас всё разбомбили, а вы целые тут, — перебил Резников нашего командира полка.

— Ну не такие уж и целые. Шесть самолётов осталось. Вот и думаем, что делать. Связи нет, — объяснил Коровин.

Резников тяжело вздохнул и посмотрел на карту. Видно, что он прилетел не просто так поставить нам задачу.

— Немецкие подразделения завтра могут уже взять Севск. Фронт на этом рубеже удержать не выйдет, — смахнул он пот со лба.

— И что тогда? Есть решение? — спросил я.

Алексей Семёнович посмотрел на меня и кивнул. Он придвинул карту и указал на точку в районе одного из населённых пунктов на севере от нас.

— Вы перебазируетесь в район Мценска. Решение командования именно там встречать противника. Всем, чем можно. К вечеру вы должны быть там.

Глава 4

На несколько секунд в палатке воцарилась тишина. Подполковник Резников отклонился назад и снял с головы шлемофон. Он тяжело выдохнул и расстегнул куртку.

Пока Коровин давал указание на перебазирование, Алексей Семёнович повернулся ко мне.

— Удар по тылам немцев был мощный. Твои сведения этому напрямую поспособствовали. Командующий ВВС фронта генерал-майор Полынин сказал наградить тебя, — произнёс он мне.

— Благодарю. И тем не менее… немцы пошли в наступление, — сказал я.

— Да, но без топлива далеко им не пройти. Ещё и колонны вы им побили вместе с «горбатыми»?

— И такое было, — ответил я.

Снаружи доносился шум моторов грузовиков, подъезжающих к стоянкам и палаткам. Как только гул стих, послышался лязг замков, похожий на тот, когда открывают кузов «полуторок» и ЗИСов.

— Сколько у тебя машин, Василий Иванович? — спросил заместитель командующего ВВС 50-й армии.

Алексей Семёнович достал портсигар с коробком спичек. Он открыл его и предложил командиру полка «угоститься».

— Про мою первую эскадрилью, которая в районе Орла, ничего не знаю. С ними нет связи, — ответил ему Коровин и взял одну папиросу.

— В твоей первой эскадрилье тоже есть потери. Осталось 7 самолётов исправных. Я был на передовом командном пункте, и мне там всё доложили.

Значит, у Ростика Шадрина есть потери в подразделении. И это всего на второй день, как он стал комэском.

Следом Резников «угостил» папиросой Гаврилова и предложил мне.

— Спасибо, но не курю, товарищ подполковник.

— Говорят, нервы успокаивает, — сказал Резников.

— Я спокоен и без папирос, Алексей Семёныч. К тому же, «пассивный» курильщик потребляет больше табачного дыма, чем активный, — ответил я.

Батя посмотрел на меня, затянулся и выпустил дым через ноздри.

— Как знаешь. Выходит, что лучше курить, чем не курить, — подмигнул Резников.

Следом Коровин продолжил говорить о количестве самолётов.

— Здесь у меня всего шесть ЛаГГов, но не все исправные. Не знаю, успеют ли восстановить к вечеру, чтобы перелетели. Среди лётчиков потерь нет, но есть один с травмой. И ещё один сел у нас в районе Дмитриева-Льговского…

Только Василий Иванович начал говорить о вынужденной посадке в поле, как полог палатки кто-то откинул.

— Разрешите войти, — показался военный комиссар нашего полка Храмцов, опираясь на палку, которая выполняла у него роль костыля.

Его правая нога была также перемотана бинтом и обёрнута чем-то похожим на кусок брезента. Но Виталий Павлович был не один.

— Едрит Мадрид! Борисыч! — воскликнул Коровин.

Из уст Василия Ивановича — участника Гражданской войны в Испании, это прозвучало весьма комично.

Из-за спины Храмцова показался Артемьев. Видно, что он приводил себя в порядок, но полностью отмыть копоть с лица не вышло.

— Разрешите войти, товарищ подполковник? — обратился один из моих командиров звена к Резникову.

— Да брось, Серёга. Здесь все свои, — махнул Алексей Семёнович, и Артемьев опустил руку и снял шлемофон.

— Явился после вынужденной посадки, — тихо сказал Сергей Борисович, встав рядом со мной.

Мы пожали друг другу руки, а затем поздравили его с возвращением Коровин и Гаврилов.

— В районе Навли его подобрал. С колонной на полуторках добрался. Я там был как раз на передовом КП. А он у местных зенитчиков был. Это хорошо, что я один на У-2 полетел по всем аэродромам, и у меня свободная была кабина. Иначе теснился бы, Серёжа, с моим пассажиром вдвоём.

Артемьев кивнул. Я же теперь понял, к чему во вчерашнем разговоре с Резниковым, он поднял тему про Борисовича.

— Алексей Семёнович, я парень не худенький. Но мы с тобой знаем чудаков на букву «м», которые хотели и впятером взлететь на У-2, — ответил ему Артемьев.

В этот момент у Коровина глаза расширились от услышанного. Даже Гаврилов слегка повеселел.

— В Борисоглебске перед одним из выпусков пятеро ребят решили так в деревню слетать. История сразу стала передаваться из уст в уста.

— Это хорошо, что никто не погиб. Только самолёт разломали, — продолжил говорить Артемьев.

— Да… Лётного поля им не хватило взлететь. Начальник школы сказал, что как с гауптвахты выйдут, будут аэродинамику сдавать до посинения, — улыбнулся Резников.

Интересная и поучительная история как нельзя хулиганить, и к тому же, не зная при этом аэродинамику.

— Старший лейтенант Артемьев был учлётом в Борисоглебске, когда я был там инструктором авиационной школы. Затем судьба свела нас уже в Испании в мою первую командировку туда. Затем уже с тобой, Василий Иванович. Так что, в этом человеке я уверен. Надеюсь, никаких вопросов к нему по партийной линии нет? — спросил Резников у Храмцова.

— Нет, Алексей Семёнович, — ответил Виталий Павлович и присел на ящик.

— Тогда, Василий Иванович, я полетел. Я не такой быстроходный, как вы. А мне нужно быть сегодня в Черне. Кстати, Андрей, подойди. Вот она, эта Черня, — показал Резников точку на карте.

Это был населённый пункт севернее самого Мценска.

— Вижу. Перебазируемся туда? — спросил я.