Младший округлил глаза:

— А эта… которая сейчас… тоже такая была?

— Ага! Красивая жуть, — кивнул мужик. — Такой белокурой красавицы в жизни не встретишь… только в Нави.

Паренёк поёжился, но не удержался и добавил:

— Да у нас есть такая… Лисения… только пасти у неё нет, — пробормотал он, краснея. — Уж лучше на неё смотреть, чем к речке ходить…

Он сказал это тихо, но в напряжённой тишине услышал каждый. Парень гордился, что у них вот в деревне такая необычная девушка живет.

У князя чуть заметно дёрнулся глаз.

Слова словно ухватились за его мысли и закрепились в голове.

Лисения.

Белые волосы.

Местная.

И вдруг охота на водяницу стала казаться ему ещё более нелепой.

Князь, услышав последние вздохи мальчишки, резко развернулся. В два шага оказался перед пареньком, схватил его за рубаху и рывком подтянул к себе.

— У вас здесь водяницы вообще водятся?

Голос князя сотрясал воздух вокруг, заставляя младшего нервничать и заикаться, он то вообще ничего о водяницах не знал.

— Уходили ли девы в Навь по своей воле? Хоть одна?

Мальчишка побледнел, губы задрожали:

— Я… я откуда знаю… я таких не видел…

Князь зло выдохнул и метнул взгляд на старосту, тот аж втянул голову в плечи.

— Отвечай.

— Не было таких… — пробормотал староста, и по толпе прошёл общий вздох: облегчение, страх, непонимание.

— Да как же так… — выругался сквозь зубы князь и повернулся к помощнику старосты, который в этот момент больше увлекался кружкой медовухи, чем делом.

— Знаешь, где ваша белокурая живёт?

— Лисения, — тихонько подсказал тот же младший паренёк.

Князь шагнул к нему так резко, что мальчишка пискнул.

— С кем живёт девчонка? С мужем?

— Ни мужа, ни жениха у неё нет, — поспешил ответить староста. — Она из этих… ну… лекарка. Живёт с бабушкой и дедом. Старики они, не помощники тут.

Князь выругался так, что младший паренёк аж округлил глаза, запоминая, добавляя каждое слово в копилку запрещённых выражений.

Драган повернулся к помощнику старосты и ткнул пальцем ему в грудь:

— Ты сейчас идёшь к их дому. Спросишь только две вещи: кто дома и собирается ли Лисения на праздник.

Он сделал паузу.

— И ни слова лишнего. Ни намёка. Понял? Кивни.

Тот кивнул энергично, и как трусливая курица, и побежал в нужном направлении.

Князь же повернулся к Младшему:

— А ты бежишь на праздник. Быстро. Смотри за толпой. Ищи белокурую голову. Если увидишь — сразу ко мне. Бежишь, пока лёгкие не лопнут.

Парнишка сорвался с места так стремительно, будто кто-то поджёг факел за его спиной да принес вилы, только пятки сверкали по тропе.

Князь же стоял у воды, напряжённый, как натянутая струна, и впервые на его лице появилось не раздражение… а тень понимания.

Помощник вернулся, запыхавшись, будто бежал без остановки.

— Старая лекарка сказала, — начал он, сглатывая, — что внучка её устала и к празднику… не присоединится, но сейчас ушла Лиска прогуляться. Тетя Дарина просила внучку не тревожить и всем… веселиться без них сегодня.

На лицах дружинников мелькнуло осознание, но князь только коротко кивнул. Он не выглядел ни испуганным, ни довольным. Наоборот, он был сосредоточен и решителен, а напряжение в воздухе стало ещё сильнее.

— Оставить троих в воде. Продолжать нырять, пока есть силы, искать девчонку — приказал он.

Остальных он разделил на поисковые группы:

— одни пошли вдоль берега, прочёсывая кусты и корни деревьев;

— другие — выше по течению, проверяя, не вынесло ли девушку на мель;

— третьи, вместе с местными, отправились к поворотам и омутам, где река любит прятать утонувших.

Сам князь двинулся вдоль реки: куда уносило подводное течение. Шёл он быстрым шагом, порой переходя на бег, заставляя старосту бежать, едва успевая за ним. Яче был недоволен всем сразу: и пропажей девчонки, и тем, что его сын, вместо того чтобы мелькать перед глазами у князя, пропал на целый вечер.

Теперь к этому добавилось ещё и хмурое лицо Драгана Мурома, да неожиданные «прогулки» бегом, окончательно испортившие старосте настроение. Но вскоре он уловил в глазах князя другое: тяжёлое, давящее чувство вины.

И вот староста плёлся рядом, то прижимая руки к груди, то ахая, то шепча молитвы… хотя по тому, как жадно поблёскивали его глаза, было ясно: мысленно он уже перебирает, какую выгоду можно извлечь из случившейся трагедии.

«Помощь княжеская, защита… подати снизить… дорогу бы починили…»

Ночь тянулась бесконечно.

Они искали до тех пор, пока луна побледнела и уступила место серому рассвету.

И — ничего.

Ни девушки.

Ни тела.

Ни клочка ткани.

Даже река звенела пустотой, будто поддразнивая: ищите-ищите, вам всё равно не найти.

Уставшие, злые, с промёрзшими руками и ногами, князь и староста, дружинники и добровольцы, наконец, повернули обратно. Распустили всех людей отдыхать по домам. Вечером объявят, что унесла быстрая и шумная река молодую жизнь.

У лекарского дома князь лично собирался объявить старикам страшную весть…

И вот Драган уже собрался с силами, подобрал подходящие слова, он всегда предпочитал говорить с родственниками сам, особенно, если по его вине погибали люди.

И вдруг остановился, не веря своим глазам.

Во дворе стояла девица…

Волосы её, хоть и растрёпанные, сияли на утреннем солнце, а на щеках играл ровный розовый румянец.

Она, мирно напевая себе под нос, снимала с верёвки высохшую одежду.

Глава 7

Глава 7

Я проснулась раньше обычного, на удивление почти отдохнувшая, если вспомнить всё, что пережила прошлой ночью. Сначала я просто лежала, прислушиваясь к тишине.

С леса доносился лёгкий, одинокий стрёкот сверчка, постепенно тающий и переливающийся в зыбкие звуки рассвета. Не скрипела ни одна калитка, не бродили по дворам куры, не звякал ухват в печи, пастух не гнал скот на пастбище, женщины не шли доить коров.

Будто все люди покинули хутор, и жизнь в нём затаилась.

Сквозь щели ставен пробивался ранний серый свет, рисуя на полу тонкую холодную полосу.

Я перевернулась на другой бок, попыталась укрыть голову одеялом, но сон не возвращался.

Из-за холщовой шторы, из нашего лекарского угла, тянулся тихий, глубокий храп Тарака. Из соседней комнатки ему вторило слабое, едва слышное сопение дедушки Тихона. Они спали почти в унисон — странный дуэт, который только сильнее мешал мне расслабиться.

Спать дальше уже не было ни сил, ни смысла.

Что теперь делать?