Для всех этих людей с серыми лицами, которые забыли, что такое радость? Что, если я смогу открыть маленькое место, куда каждый мог бы прийти и получить свою чашечку тепла, свою порцию надежды, свой глоток бодрости?

Маленькую, уютную кофейню.

Идея вспыхнула во мне так ярко, что на миг, как мне показалось, осветила темный коридор. Это было безумно. Невероятно. Невозможно.

Но это был первый раз за все время в этом мире, когда я увидела перед собой не стену, а путь. И я знала, что должна по нему пойти!

Глава 12

Идея с кофейней поселилась у меня в голове и наотрез отказывалась уходить. Она была похожа на маленькое солнечное семечко, пустившее корни в темной почве моего отчаяния. Следующие несколько дней я цеплялась за нее, как утопающий за соломинку.

Моя новая жизнь в замке началась… странно. Граф, верный своему слову, более-менее принял меня. Но, отношения с экономкой Мартой были объявленной холодной войной. Она ходила за мной по пятам с неодобрительным видом, молча критикуя каждое мое движение. То, как я вытираю пыль, как разжигаю огонь, как пытаюсь отмыть гигантские медные котлы на кухне. Для нее я была самозванкой, чужачкой со странными идеями, которая околдовала ее господина каким-то зельем (что, если подумать о кофе, было не так уж далеко от истины).

— Так не делают, — шипела она, выхватывая у меня из рук тряпку. — Простыни графа сворачивают втрое, а не вдвое.

— Вы напустите в суп графа пыли, — ворчала она, отталкивая меня от очага.

Но я была упрямой. Медленно, очень медленно, я начала преображать свой уголок замка. Кухня стала моим святилищем. Я отчистила многолетнюю грязь, начистила медь до блеска и начала экспериментировать с теми скудными продуктами, что находила. Каждое утро я варила графу кофе. Крепкий, черный, с щепоткой пряностей. И каждое утро оставляла его на подносе перед дверью библиотеки, не решаясь войти. Он никогда ничего не говорил, но чашка всегда возвращалась пустой. И я заметила, что он стал проводить меньше времени, глядя в окно, и больше — склонившись над книгами и бумагами.

Однако моя идея продолжала гореть внутри. Кофейня. Место тепла и света посреди серого города. Но как? У меня не было ни денег, ни помещения, ни малейшего понятия, как начать что-то в этом мире. У меня была только безумная мечта и мой новообретенный, пугающий дар.

Нужно было поговорить с графом. Нужно было убедить единственного человека в этом мире, который мог мне помочь.

Я тщательно выбрала момент. Однажды днем, спустя несколько дней после нашей поездки в город, я заварила две чашки чая. Не бодрящего, как кофе, а другого. Я нашла в кладовой какие-то сушеные травы — кажется, ромашку и немного мяты — и пока кипела вода, я сосредоточилась. Я думала о спокойствии. Об ощущении мирной беседы, без гнева и защитных реакций. Я думала об открытости, о готовности слушать.

Держа в дрожащих руках поднос, я постучала в дверь библиотеки.

— Войдите, — его голос прозвучал глухо.

Я вошла. Он сидел за столом, окруженный горами книг. Свет масляной лампы отбрасывал на комнату длинные тени, отчего его лицо казалось еще более резким и сурово красивым.

— Я принесла вам чаю, — тихо сказала я.

Он поднял взгляд, и я увидела темные круги у него под глазами. Он выглядел измотанным.

— Я не просил чаю.

— Я знаю, — я подошла и поставила поднос на небольшую стопку книг. — Но я подумала, он может вам пригодиться. Чтобы расслабиться.

Он с подозрением посмотрел на меня, будто чашка могла взорваться в любой момент. Но нежный аромат ромашки и мяты заполнил воздух между нами. Поколебавшись мгновение, он взял чашку.

— Что вам нужно, Анна? — спросил он, сделав глоток.

Я собралась с духом.

— Я хочу поговорить с вами об одной идее.

— Еще одна ваша идея? — вздохнул он, но в его голосе не было гнева. — Она связана с самодвижущимися повозками или с тысяча девятьсот восемьдесят восьмым годом?

— Нет, — я покачала головой, хотя часть меня кричала, что да, это связано со всем этим. — Она о городе. О Янтарном Холме.

Это привлекло его внимание. Он отставил чашку и пристально посмотрел на меня.

— Что с городом?

— Он… печален, — сказала я, подбирая слова. — Люди печальны. Они сдались. Разговор, который мы слышали в таверне, о Празднике Урожая… он не выходит у меня из головы. Они потеряли надежду.

— Весьма точное замечание, — сухо заметил он. — И что вы предлагаете? Спеть им песню, чтобы подбодрить?

— Нет. Я хочу дать им нечто большее. Что-то осязаемое. Я хочу… — я сделала глубокий вдох. — Я хочу открыть кофейню.

Он уставился на меня. Мгновение он молчал. Затем на его губах появилась медленная улыбка. Саркастическая. Улыбка человека, который услышал самую абсурдную шутку в мире.

— Кофейню?

— Да. Маленькое, уютное место. Куда люди могли бы зайти, чтобы укрыться от дождя. Выпить чего-нибудь горячего. Съесть что-нибудь… вкусное. Что-то, что заставит их почувствовать себя лучше.

— А, — он медленно кивнул. — Вы имеете в виду что-то вроде ваших солнечных булочек и волшебного кофе. Вы хотите открыть лавку с зельями, но называете ее кофейней.

— Это не лавка с зельями! — запротестовала я, чувствуя, как горят щеки. — Это… еда. Еда, приготовленная с… намерением. Если я могу заставить вас почувствовать себя немного лучше, немного бодрее… может, я смогу сделать то же самое и для других? Для одного человека за раз.

Он откинулся на спинку кресла, изучая меня своими грозовыми глазами. Насмешливая улыбка исчезла. Теперь он выглядел… заинтригованным. Несмотря на самого себя.

— Это самая безумная идея, которую я когда-либо слышал, — наконец сказал он.

— Безумнее, чем быть из другого мира? — парировала я.

На это он промолчал. Он потер лоб, словно у него разболелась голова.

— Предположим, на мгновение, что вы не совсем сошли с ума. Предположим, эта ваша… способность… реальна. Как вы собираетесь это сделать? У вас нет денег. Вы никого не знаете. У вас нет помещения.

— Поэтому я и пришла к вам, — сказала я, шагнув ближе. — Помещение. Я подумала… может быть, вы… ваша семья… может, у вас есть какая-то собственность в городе. Пустующее здание. Старая лавка. Что-то,