Он изогнул бровь.

— Сделка? Какую сделку вы можете мне предложить? У вас нет ничего.

— Это неправда, — возразила я. — У меня есть кое-что. Я могу готовить. Я могу убирать. Этот замок… простите, но он в ужасном состоянии. Здесь пахнет пылью и забвением. А еда, которую готовит Марта… она безвкусная. Вы живете на одной овсянке. Это не жизнь, это существование.

Он молчал, но я видела, что мои слова попали в цель.

— Я предлагаю вам свои услуги, — продолжила я, набирая обороты. — Я буду вести хозяйство. Готовить для вас. Наведу здесь порядок. А вы… вы дадите мне кров и еду. Это честно. Я буду работать, а не жить нахлебницей.

Он смотрел на меня долго, изучающе. Потом усмехнулся. Холодная, безрадостная усмешка.

— Вы думаете, меня волнует пыль? Или вкус овсянки? Меня все устраивает. Мне не нужна хозяйка. Мне нужен покой. А вы — ходячее недоразумение, которое нарушает мой покой с первой минуты своего появления!

— Потому что я напоминаю вам о том, что за стенами этого замка есть жизнь! — выпалила я. — Вы спрятались здесь, похоронили себя, точно так же, как и весь ваш город! Вы сдались!

— Вон, — его голос стал ледяным.

— Нет! — я уперла руки в бока. — Выслушайте меня. Я могу быть полезной. Я докажу.

— Как? — он сделал шаг ко мне. — Испечете мне еще одну «солнечную» булочку? Это было любопытно, не спорю. Но фокусы быстро надоедают.

— Это не фокус, — я искала в голове способ доказать ему свою правоту. Прямо сейчас. И тут меня осенило. Кофе. В моей прошлой жизни чашка хорошего кофе могла изменить все утро. А здесь… здесь он мог стать настоящим оружием. — Дайте мне полчаса. Я принесу вам кое-что. И если после этого вы скажете мне уйти, я уйду. Без единого слова.

Он скрестил руки на груди, возвышаясь надо мной, как скала.

— Полчаса.

Это было согласие.

Я пулей вылетела из библиотеки и помчалась на кухню. Сердце колотилось как бешеное. Это был мой единственный шанс!

Глава 11

На кухне было темно и холодно. Я быстро разожгла огонь в очаге, мои руки действовали уже увереннее. Теперь самое главное — найти ингредиенты. Я молилась всем богам, чтобы в этом замке забвения нашлось хоть что-то, кроме муки и овса.

И я нашла. В дальнем углу кладовой, в пыльном жестяном ящике, лежали они. Темные, сморщенные зерна с пьянящим, горьковатым ароматом. Кофе. Судя по всему, про него забыли много лет назад, но запах все еще был сильным. Рядом, в маленьких баночках, я нашла палочки корицы, несколько звездочек бадьяна и сморщенный мускатный орех. Джекпот!

Я быстро обжарила зерна на сухой сковороде, пока кухня не наполнилась густым, бодрящим ароматом. Потом растолкла их в тяжелой каменной ступке. Это был тяжелый труд, но я вкладывала в него всю свою решимость.

Затем я сварила кофе в небольшом медном котелке, бросив туда палочку корицы и звездочку бадьяна. Когда напиток был готов, я натерла сверху щепотку мускатного ореха.

И вот он, главный момент. Я закрыла глаза и взяла котелок в руки. Я думала не о солнце и тепле, как с булочками. Я думала о нем. Об этом уставшем, сломленном человеке, который прячется от мира в своей башне из книг. Ему не нужно было тепло. Ему нужна была сила. Бодрость. Ясность ума, чтобы прорваться сквозь туман апатии. Я вложила в этот напиток все свое желание разбудить его. Не просто его тело, а его дух. Я представляла себе утренний морозный воздух, от которого захватывает дух, первый глоток ледяной воды, вспышку энергии, которая заставляет кровь бежать быстрее.

Я налила дымящийся, ароматный напиток в единственную приличную чашку, которую смогла найти, и понесла ее в библиотеку.

Он сидел за столом, склонившись над какими-то бумагами, но я видела, что он не читает. Он просто смотрит в одну точку.

— Ваше время истекло, — сказал он, не поднимая головы, когда я вошла.

— А я уложилась, — я поставила чашку перед ним. Густой пряный аромат, казалось, заполнил всю комнату.

Он поднял голову и с сомнением посмотрел на темную жидкость.

— Что это?

— Называется кофе, — сказала я. — Он… бодрит. Попробуйте.

Он недоверчиво взял чашку, поднес к лицу, вдохнул аромат. Его брови слегка приподнялись. Он сделал маленький, осторожный глоток. Потом еще один, уже увереннее.

Я наблюдала за ним, затаив дыхание. Это было почти незаметно. Сначала он выпрямился в кресле, его сгорбленные плечи расправились. Затем он проморгался, словно сгоняя с глаз пелену. Он посмотрел на бумаги перед собой, и его взгляд стал сфокусированным, осмысленным. Он снова поднял на меня глаза, и в их глубине, в этих грозовых тучах, я впервые увидела проблеск… жизни. Не удивления, как с булочками, а именно живой, ясной энергии.

— Крепко, — произнес он, и его голос прозвучал чище, без обычной усталой хрипотцы. — И горько.

— Но… бодрит? — с надеждой спросила я.

Он сделал еще один глоток, осушив чашку до дна. Поставил ее на стол с отчетливым стуком.

— Это просто… стимулятор. В некоторых травах содержится похожий эффект, — сказал он, как всегда пытаясь найти всему логическое объяснение. Он не признавался. Конечно, он не признается. Но я видела. Я все видела!

Он встал из-за стола, подошел к камину и бросил в огонь новое полено. Искры взметнулись вверх. Его движения стали более резкими, уверенными.

— Хорошо, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Я принимаю вашу сделку. На время.

Мое сердце подпрыгнуло от радости, но я сдержалась, лишь коротко кивнув.

— Вы остаетесь. Будете заниматься хозяйством. Марта покажет вам, что к чему, — он говорил быстро, отрывисто. — А теперь идите. Мне нужно работать.

Я развернулась и пошла к двери, чувствуя его взгляд в спину. Я победила. Маленькая, но такая важная победа!

И уже в коридоре, идя по темному, холодному замку, я остановилась. Меня накрыла мысль. Простая и ошеломляющая в своей гениальности.

Если моя еда, мои напитки так действуют на него — самого угрюмого, закрытого и уставшего человека, которого я когда-либо встречала… Если я могу подарить ему частичку солнца с помощью булочки или ясность ума с помощью чашки кофе…

Что, если я смогу сделать то же самое для