Я кивнула. Что и требовалось доказать. Хиро-сан мне, кстати, стал чуточку симпатичнее, несмотря на то, что при встрече набросился с катаной.

– Но вы же ведь… – продолжила служанка, но я решительно перебила:

– Да никакой я не лесной дух! Человек обыкновенный, понятно?!

Но Линь было непонятно.

– Человек?

– Человек.

– Но рога…

– Это всё чай.

– Что?

– Чай с форс-мажором, – повторила я терпеливо и потёрла переносицу.

Рассказывать в красках всю историю с ведьмой было отчаянно стыдно, но передо мной в конце концов обычная юная девица, а не богатый дракон, за которого мне хотелось выйти замуж. Я ведь преспокойно могла пойти работать служанкой и сейчас оказаться на месте этой неуклюжей дурынды.

– Я выпила не тот чай не у той ведьмы. Хотела быть чуть посимпатичней, а получилось… что получилось. Теперь вот хожу с рогами и чешуёй, пока не заработаю достаточно на нормального специалиста. Я мастер Тихой Воды из Кленовой Долины. Никаких детей не ем, мужей больных тоже, духам замечаний стараюсь не делать. И да, можешь меня звать Кири. Просто Кири без каких-либо «сан», «леди» или «госпожа».

Линь молчала целую чашу клепсидры. Я даже немножко заволновалась.

– Линь, всё в порядке?

– Да-а-а… – протянула девушка и посмотрела на мои рога с новым, каким-то почти сочувствующим выражением.

Потом на чешую на запястьях. Потом снова на рога.

– Вот же не повезло, – тихо высказалась она. – Попасть под проклятие ведьмы.

– Это не проклятие, это всего лишь чай с побочкой. Я найду другую ведьму и всё исправлю, мне только денег надо заработать, – начала объяснять я, но Линь так печально качала головой, что я постаралась поскорее сменить тему: – А ты здесь давно работаешь?

– Так с самого рождения, госпо… то есть Кири. Цуру-дзё терпеть не может посторонних, впускает только своих. Собственно, нас здесь всего, не считая хозяина, двадцать три человека живёт…

– Стоп-стоп-стоп, – я даже отложила свитки в сторону и подняла ладони вверх, останавливая поток речи Линь. – Кто такой Цуру-дзё? Почему я с ним не знакома? Это управляющий?

Девушка посмотрела на меня изумлённо, а затем моргнула.

– Да нет же! Это же название замка. Его зовут Цуру-дзё.

– Не понимаю.

– Ну, Цуру-дзё – магическое существо, – она развела руками, как само собой разумеющееся.

– То есть замок – живой?

– В некотором смысле да. Он не умеет ходить или дышать, но он впускает и выпускает, кого посчитает нужным.

Я помолчала.

– Линь, я с Большой Земли. Из деревни. У нас там замков отродясь не водилось – ни живых, ни мёртвых, вообще никаких. Ближайшее каменное строение – это мельница соседа Бо, и та покосилась ещё до моего рождения. Так что ты уж прости, я в этой теме человек новый и ничего не понимаю.

Линь смотрела на меня с таким видом, как будто я сообщила ей, что не знаю, что такое рис.

– Совсем никаких замков?

– Совсем.

– Ни одного?

– Ни единого, – подтвердила я. – Была пагода, была мельница, был амбар старосты. Он, правда, считал его дворцом, но это его личное заблуждение.

– Ясно… В общем, наш Цуру-дзё абы кого не впускает.

Понятно, а я не «абы кто», я вообще «юрей6 знает кто».

Я покосилась на своё отражение с ветвистыми рогами в фарфоровой вазе и поймала взгляд Линь, которая тоже их рассматривала. Конечно же, она тут же смутилась, вскочила, наконец, с коленей, и принялась интенсивно убирать остатки соуса, переставляя миски и вытирая из ниоткуда взявшейся тряпкой.

– А почему Цуру-дзё, кстати, ремонтируют? Что случилось-то?

– Так боги смеялись, – просто ответила Линь, не отрываясь от уборки. – Громко смеялись в месяце золотых шаров. Башня со стеной и не выдержали.

– Смеялись?

– Ну, – она пожала плечами, – у нас говорят, что когда земля чуть подрагивает – это боги глубоко заснули и дышат во сне. Тихо так, ровно. Привычное дело, мы и не замечаем уже. – Линь махнула рукой. – А когда земля трясётся сильнее – ворочаются. Но в прошлом году они прямо хохотали. До слёз. Вот тогда и башня, и стена осыпались, и даже трещина перед Цуру-дзё образовалась. Ой. Вы же с Большой Земли. У вас в богов, что ли, не верят? Видимо, вы плохо молитесь, вот они вас и не посещают.

Ещё как верят. Матушка каждый седьмой день ходит в храм и преподносит рис с благовониями, но про «смех» я услышала впервые. И, честно говоря, была даже рада тому, что боги нас в этом плане не стали осыпать своей милостью. Правда, как это сказать Линь, чтобы она не обиделась – большой вопрос.

– У нас верят в богов, но земля, к счастью, лежит себе и лежит, никуда не двигается.

– Точно! – Линь внезапно хлопнула себя ладошкой по лбу. – Папенька однажды плавал на Большую Землю. Он рассказывал, что стоит чуть отойти от берега, и у вас земля всюду такая плоская-плоская, а у нас всё-таки холмы и горы есть. К небу поближе, вот богам и удобнее. Наверное, поэтому они вас редко очень посещают. Папенька говорил, что смех богов заканчивается в Горячем Море. Есть там, к востоку от нас, место, где вода никогда не остывает и пар над волнами стоит даже в жару. Люди толкуют, это боги выдыхают через дно – отсмеялись, успокоились, и выдох уходит в воду.

Она вдруг спохватилась и посмотрела на меня с виноватым видом.

– Кири надо отдыхать, а я всё болтаю и болтаю, извините, я сейчас принесу всё, что вы просили, и побегу дальше работать…

Как я ни старалась уверить Линь, что мне приятно её общество, она и слушать не хотела. Убрала пролившийся соус, сбегала на кухню за новым, а также за письменными принадлежностями и, извинившись, наверное, в сотый раз, покинула мои покои.

Глава 6. Ещё один форс-мажор

Вечер выдался на удивление хорошим.

Солнце клонилось к закату, но всё ещё давало достаточно света, ветер с моря был тёплым, рисовая бумага, которую принесла Линь, оказалась даже лучше моей – плотная, хорошо впитывает тушь. Я стояла у знакомой трещины, держала в одной руке испорченные листы, в другой чистые, и прикидывала, что можно