оговоренное время в праздности. Опять же, жалование получу позднее. Может быть, вы или кто-то ещё имеет полномочия сообщить, в какую сторону мне двигаться дальше…

– Так вам оплата нужна в срок? – переспросил Рёллан, явно мысленно занятый чем-то иным.

Я поджала губы, не зная, как ответить. Вообще-то да, оплата требовалась, за месяц работы мне обещали маленькое состояние – пятьдесят риен, но дело было не только в этом. В первую очередь в моих рогах и чешуе. Если бы не они, то я бы с удовольствием задержалась на острове настолько, насколько вообще возможно, а так… с такой внешностью мне теперь надо думать, как побыстрее накопить средства, избавиться от «форс-мажора», пока не поздно, и разумеется, о том, как завершить побольше успешных проектов в срок, чтобы к моему имени добавили суффикс «сан».

Пока я размышляла над тем, как это всё высказать в удобоваримой форме и не выглядеть меркантильной, Рёллан решил что-то про себя:

– Давайте так, Кири, сегодня вечером зайду к вам, и вы покажете свои наброски. Там и сообразим?

Вот так просто?

– А крылатый господин вам доверяет? – я внезапно прищурилась.

Ага, сейчас этот рыжик мне скажет делать дорогой вариант, а прилетит Хиро-сан и воскликнет: «К чему мне такие траты?» – что тогда?

– Полностью, – блеснул раздражающе белозубой улыбкой Рёллан и вдруг подмигнул – легко, по-свойски, как подмигивают младшей сестрёнке, которая задаёт слишком много умных вопросов.

Я немедленно почувствовала себя лет на десять моложе и вдвое глупее. Пока я ошеломлённо хлопала ресницами, он развернулся и направился со стопкой каменных блоков в руках в сторону северной башни. Я постояла на ступенях ещё немного, не зная, что и думать, и отправилась к себе.

Двери в покои я открыла привычным размашистым движением и сразу же услышала короткий звук, характерный для человека, от неожиданности уронившего что-то тяжёлое. Первое, что бросилось в глаза – тёмный соус, судя по запаху, что-то на основе соевого с имбирём, растёкся по столу широкой лужей прямо по моим свиткам.

Служанка – та самая, светловолосая, что сбежала в первое утро, – замерла посреди комнаты с опрокинутой пиалой в руках и смотрела на меня с таким видом, будто ждала немедленной казни. На столе, аккуратно расставленный вокруг моих бумаг – а теперь частично на них – красовался обед: миска риса с овощами, тонко нарезанная говядина в маринаде, маленькие блюдца с кимчи и маринованным дайконом, пиала с мисо.

Выглядело изящно. До того, как разлился соус.

– Простите ничтожную служанку! – пролепетала девушка, испуганно глядя на меня. – Я не умышляла дурного, клянусь предками!

Она побелела, как рисовая бумага, рухнула на колени, уперев лоб в пол.

– Покарайте меня, госпожа, как сочтёте нужным! Высеките, в поле отправьте, в чулан посадите – всё приму без слова! Только молю вас – не трогайте мою дочку! Ей пять лет всего, она мала и глупа ещё, она не обидела ни единого лесного духа, ни единого! А я читала, что лесные чудища детей не едят, если матерью откупиться, так вот я и есть мать, я здесь, меня и накажите…

Я закрыла глаза. Открыла.

Служанка продолжала причитать, не поднимая головы. Значит, я теперь лесное чудище, которое ест детей. Прекрасно. Блестящее начало карьеры на новом месте.

Я тихо вздохнула, аккуратно обошла девицу – та вздрогнула, но не замолчала – и подошла к столу. Взяла верхний свиток. Соус добрался до угла, размыл часть схемы цветения – слива и азалия второго и четвёртого месяца расплылись в бледное пятно. Два дня работы. Два дня!

Спокойно, Кири. Ты не ешь детей. И служанок тоже не ешь. Ты цивилизованный специалист с контрактом и профессиональной репутацией.

Следующий свиток – зарисовка от башни – пострадал меньше, только край. Третий, кажется, вовсе не задело. Я выдохнула чуть тише.

– …и духи леса должны знать меру, я так считаю, хоть я и простая служанка и, может, недостаточно умна, чтобы судить…

О, она уже духам замечания делает. Храбрая женщина.

– …и муж у меня больной, некому будет за ним смотреть, если меня высекут сильно, так что если можно – несильно, я потерплю, только дочку не…

Я осмотрела четвёртый свиток.

Переделывать придётся примерно треть. К вечеру успею, если сяду прямо сейчас. Вот только чистые свитки у меня почти закончились.

– Как тебя зовут? – спросила я, не оборачиваясь.

Причитания за спиной резко оборвались.

– Ничтожную зовут Линь.

– Значит так, Линь, принеси мне чистую рисовую бумагу или любой пергамент, какой найдёшь в замке, и воду. – Я задумчиво посмотрела на совсем густое пятно, закрывшее рисунок со сливой и папоротником. Надо бы промокнуть его чем-то, прежде чем восстанавливать написанное. – И да, мне нужен ещё один стол в комнате. Письменный. Отныне еда должна сервироваться в одном месте, а к рабочим свиткам не подходи.

Однако служанка не шелохнулась. Я обернулась, проверить, как меня услышали. Девица подняла на меня красные от страха глаза:

– А вы… простите, как меня будет наказывать, госпожа лесной дух?

Я недоумённо посмотрела на служанку.

Наказывать? За соус?

Вот как это вообще работает? Я должна сейчас грозно нахмуриться и сказать «двадцать палок тебе, голубушка»? Или есть какой-то специальный ритуал?

У нас в Кленовой Долине батюшка однажды так рассердился на корову, что та опрокинула ведро с молоком, что целую клепсидру молчал. Это считалось страшным наказанием. Матушка за все мои детские проказы максимум вздыхала выразительно, а мне становилось стыдно и без всяких бамбуковых прутьев. Прислуги у нас отродясь не водилось, так что соответствующего опыта я не имела вовсе.

И что мне теперь делать с этой женщиной, у которой муж, пятилетняя дочка и твёрдая уверенность, что я ем детей на завтрак?

Высечь её? За соус? Серьёзно?

Нет. Категорически нет. Это же просто соус. Картину можно перерисовать. Соус – не трагедия, а досадное недоразумение, и единственная жертва здесь – слива с азалией на схеме цветения. Ну и царствие им небесное.

– А вас хозяин именно так наказывает? Палками? И по сколько назначает?

Судя по лицу служанки, мои вопросы повергли её в куда большее замешательство, чем всё предыдущее. Она явно ожидала чего угодно – палок, чулана, проклятия на три поколения вперёд, но только не расспросов.

– Нисколько. Он вообще нас не наказывает, – она посмотрела на меня широко открытыми глазами. – Нам так повезло с крылатым господином, что