Схема цветения – не страшно, я её наизусть помню. Зарисовка от башни – тоже, там всего-то на три клепсидры работы. Вот план с папоротниками вдоль трещины придётся начинать заново: соус лёг прямо в середину и размыл всю перспективу.

Я опустила взгляд на саму трещину.

Ничего, к возвращению Хиро-сана точно успею.

Хотя – я нахмурилась – было бы неплохо глобально согласовать планы хотя бы с его помощником и приступить к основной работе.

Пока я перерисовывала трещину в земле, вдруг вспомнилось, что она появилась в месяц золотых шаров. Выходит, и башня, и стена рухнули тогда же. А дожди в этом году, слава богам, начались только в месяцы вишнёвого цвета, и то мелкие совсем. Цуру-дзё, в общем-то, повезло: стена упала, но большой воды пока не было. Однако до месяца дождевых нитей оставалось от силы недели четыре. Потом польёт по-настоящему, надолго и без предупреждения. И если к тому времени стена не будет восстановлена, а трещина у основания башни останется открытой – замку придётся несладко. У трещины-то я отвод сделаю вниз, это работа небольшая. А вот стена… И чего Хиро-сан так медлит с ремонтом?

Впрочем, это не моего ума дело. Моя задача – красивый сад разбить. А замок, если понадобится, можно и за один день отстроить при наличии денег и магов. С растениями так не выйдет – даже под магией живое торопить нельзя.

Я побрела вдоль трещины, рассеянно сравнивая испорченный рисунок с реальностью. Здесь будет папоротник, здесь – плоский камень, здесь…

– …говорю тебе, третий день уже!

Я остановилась.

Мужские голоса вперемешку со стуком камня о камень, каким-то скрежетом и лязгом инструментов доносились из-за угла – оттуда, где рабочие с утра возились с кладкой. Я, делая пометки по парковой зоне, как-то незаметно для себя подошла слишком близко к разрушенной части замка.

– И чего? – отозвался второй голос, равнодушный.

– А того! Обещали мага дать, настоящего, а прислали девку рогатую! Бестолочь, тьфу… Страх один смотреть, честное слово, жена моя как увидела, два дня икала с перепугу.

Несколько человек загоготали, а я почувствовала сухой ком в горле. Неприятно слышать о себе подобное.

– Так, может, госпожа и есть маг воды? А хозяин пока дал ей время набраться сил и отдохнуть? – спросил кто-то робко.

– Тоже мне, маг! – первый голос фыркнул с таким презрением, что слово прозвучало как оскорбление. – Видал я её водную магию! Три дня ходит, платьями своими шуршит, бумажки рисует. Маг она только в одном – в пожирании еды! Жена говорит, в первый день за десятерых умяла, всё подчистую. Где это видано? У тебя вон четверо детей, но я готов поклясться, что и те столько не съедают за седмицу!

Я прижала листы к груди и не двинулась с места – ноги как будто забыли, что умеют ходить. Надо было уйти. Сразу, немедленно, пока не услышала больше. Но я стояла и слушала, и каждое слово падало точно куда надо – туда, где и без того было не очень хорошо.

– Может, голодная приехала, – неуверенно вставил кто-то третий.

– Голодная! – первый голос налился праведным негодованием. – А то! Культурная леди, между прочим, три рисинки в день ест – это всякому известно! Рогатая, прожорливая и страшная барышня, а в наш Цуру-дзё пролезла. Небось думает, повезёт. Хозяин добрый, вдруг и на такую позарится.

– Нацуко, ты так переживаешь за эту барышню, словно сам в жёны брать собрался, – отметил кто-то.

– Кто? Я?! – начал был возмущаться загадочный Нацуко, но его слова потонули во взрыве смеха.

– Не знаю, как там насчёт еды, но Нацуко прав, – кто-то встал на его защиту спустя некоторое время. – Моя жена вот тоже ест риса поболее, чем пиалу, но она красивая, а эта – страхолюдина. Я б такую не то что в жёны, даже в наложницы на месте хозяина не взял бы. Да даже если бы десять сундуков золота приданым было! Ею хоть детей пугай. Рога во все стороны, чешуя как у речной твари, глаза – и не поймёшь какие…

Испорченные листы в моей руке тихо смялись – я, оказывается, сжала их в кулак. Надо было уходить, но я как пригвождённая стояла на месте и не могла сделать ни шагу. Раздалось ещё несколько ударов, скрежет металла и вновь очередной мужской голос отметил:

– Эх, а господин Рёллан так трудится, столько выкладывается. Ему бы настоящую помощь.

– Да, госпожа может быть страшной, но она ведь бесполезная совсем! Это, конечно, самое главное, – согласился его приятель, прицокнув языком. – Я-то думал, нам кто-то перетаскать камни поможет, дополнительные руки хотя бы появятся, а тут вон оно что… Хозяину маг воды зачем нужен был, а? Кладку укрепить, раствор замешать как следует, чтобы держался крепко – это же маг воды делает! А эта что? Ходит с бумажками своими, цветочки рисует! Цветочки! Нам стена нужна до месяца дождевых нитей, а полуолениха-полурусалка ерундой занимается… И главное, господин Рёллан велел не смущать барышню нашим видом. Теперь до мастерской ещё и крюк делать лишний, на себе тяжести таскать. Только усложнилось всё…

Я развернулась и почти бегом пошла прочь, придерживая юбку, чтобы не споткнуться. Как назло, дурацкие коряги перед глазами стали расплываться, а в носу подозрительно защипало.

Не здесь. Только не здесь. Не плакать!

Коридоры замка я не запомнила – просто шла, поворачивала, поднималась по ступеням, пока не оказалась у своих дверей. Толкнула их в стороны, вошла, закрыла за собой. В покоях было тихо. Со стола убрано, на подоконнике стояла свежая ветка сливы в вазе – наверное, Линь принесла, пока я была снаружи.

Я стремительно опустилась на футон и обхватила колени.

«Страхолюдина. Даже в наложницы не взял бы…»

Я моргнула. Ещё раз.

Не помогло.

Да разве я виновата, что страшная? Это само собой получилось, случайно! Всё ведьма с проклятым чаем натворила!

Слёзы пошли тихо и как-то очень буднично, потекли по щекам, и я не сразу это заметила. А когда заметила – не стала останавливать. Сил не было даже на то, чтобы держаться.

«Бесполезная. Цветочки рисует…»

Я понимала – умом понимала! – что они неправы. Что у меня контракт. Я – мастер Тихой Воды, это не кладка стен и не перенос тяжёлых камней, это совсем другое, и если им нужен