цепи, опустил бочку и погрузил ее в глубину реки, туда отправился и сам. Через несколько времени он вышел из воды и, подавая мужику горсть золота, сказал: «Вот тебе за твою примерную верность, но, смотри, никому ни слова о бочке, а если чуть проговоришься, не миновать моих рук». Проговорив это, он нырнул и скрылся. Долго опечаленный мужик стоял на берегу реки и только с восходом солнца оставил то место, где навсегда распростился с дорогой бочкой. Возвратясь домой, он залился горькими слезами, глядя на пустое место, напоминавшее ему о любимом предмете. С этого времени мужик сделался горьким пьяницей, тогда как прежде не брал в рот ни капли хмельного.

Соседи не могли надивиться на мужика, который из скряги сделался кутилой, и допытывались о причине такой перемены, и, пожалуй, не узнали бы, если бы он сам не проболтался одному из своих приятелей. Но что же из этого вышло? Один мужик, выходя с приятелями из кабака, повстречался с одним, по-видимому, ему знакомым человеком, которого начал звать к себе в гости. Несмотря на позднее время, приятели согласились на предложение доброго знакомого и пошли за ним.

Более часа продолжался их путь. Время в разговорах шло незаметно. Вдруг товарищ богача зевнул и перекрестился. Видят, что они стоят в воде по колено, а товарищ его бредет дальше и наконец скрылся в глубине реки. На другой день богача нашли мертвым, опутанного цепями с пустой бочкой на шее, и похоронили на том же месте, где угостил его черт. Рассказывают, что на могиле богача бывает спор о золоте. Богач упрекает черта-обманщика в том, что после угощения отпустил его домой с пустой бочкой, а золото пересыпал в другую. Многие после того пытались достать бочку, но безуспешно. Раз было какой-то рыбак в отсутствии черта вытащил бочку на поверхность воды, но черт, узнав о похищении, подоспел из дальних сторон и увлек бедного мужика вместе с лодкой на дно реки. После того никто не смел ловить долгое время рыбу на том месте, боясь черта, которого, однако, видели в то время, когда он, сидя на камне посредине реки, расчесывал волосы медным гребнем величиной с сажень. Впрочем, теперь на этом месте ловят рыбу, не опасаясь черта, который, вероятно, со своей бочкой или переселился в другое место, или тут же укрепил ее не на шутку, не боясь, что люди похитят ее.

Как приходила умершая жена

Лежу, эта, я раз вечером на полу. Ушшо[17] ночи-то немного было, только что стемнело. Вдруг кто-то в воротах кольнул. В воротах-то прошел да и в избу идет. В избу-то зашел, да и уперся в воронеч-то[18], да и стоит. Я и спросил: «Хто такой пришел-то?» А ен мне и сказал: «Я, Васильюшко». Я так и оммер: поднялся эдак маленько, да и гляжу, да и увидал, что вбыль[19] стоит хозейка. Надзобилась[20] в казачин[21], в бороздатый[22] сарафан, на голове красный платок и кокошник с белым позументом. Я, грешной, не робкий, осмелился и спросил у нее: «Зачем ты сюда пришла-то?» А ена мне в ответ: «Как зачем пришла? Проведать-то, думаю, вас надо ведь?» Я ничего не испугался, говорю с ней. Опять и сказал ей: «Куда свезена, так поди с Богом, а нам с Фенькой[23] и без тебя жить хорошо». Она мне и сказала опеть: «Ну уж ковды посылаешь, так я и пойду». Как уж вышла за ворота-то да ушшо под окошком-то, сказала: «Топерь уж я больше к тебе не приду, топерь уж ты ко мне иди». Как она-то ушла, и возьми меня страх: дрожу-то так, сам так от постели-то и отскакиваю, а волосье все стало дыбом. Всю ночь на постели провертелся, насилу до утра дождался.

Рассказ крестьянина

Шел один мужик дорогой и дошел до крестов[24]. На крестах-то и увидел он палку, да и взял подпираться. Только ште ен до палки дотронулся, как увидел трех бесенков. Ени у мужика-то и спросили: «Чего тебе нужно, господин?» Мужик как испугался и бросил палку. А это какой-нибудь колдун не мог совладать с бесами, да и насадил их на палку и бросил ее на кресты; а биси-то от палки уж не отойдут. Знаешь ты, как биси-то колдунов-то мучат? Ени постоянно торшат[25] его, все работы просят. Колдуны им и дают работу. Возьмут маленьку риси да симя[26], свалят в одно место и велят разобрать все порознь. Ени это все сделают в полчаса. Нет, так колдун даст им вить веревку из песку. Ени уж вьют, вьют, совсем совьют, понесут, веревка-то и рассыплется, и давай опять вить. Да та[27] они вьют эту веревку, пока колдуну не понадобятся. Ени все делают, чево только колдун ни прикажет. Один ленивый колдун заставил чертей-то овин молотить. Вот ени и пошли молотить-то ночью. И так все измолотили, што и соломы обирать не надо: все мякиной сделали.

В Шайме[28] был колдун, Степаном звали (он пользовался обширной известностью: лечил наговором испорченные свадьбы, скот, давал огороды пастухам, – словом, был знаменитый колдун). Ен этта раз напился пьяный, сел в сани и зарыкал бисям-то: «Сани, вы сани, катитеся сами». Сани и покатились.

О домовом, водяном, лешем

Сплю я на лежанке. В головах у меня ничего не было. Пришел ко мне тятя и будит меня с лежанки: «Таня, Таня, пусти-тко меня, девушка, на лежанку». Я пробудилась, ему и говорю: «Тятя, да у меня ведь в головах-то нет ничего». А он и говорит: «А вот у меня своя подушка есть». Я погляжу, а ен и вбыл с подушкой стоит. Я слезла с лежанки. Ну, говорю, коли есть подушка, так ступай и ложись. Ен и лег. Я того же часу в горницу сошла; а тятя спит на постели. Тут я и подумала, что это был домовой…

Призыв домового при переходе из старого дома в новый: «Батюшко, хозяюшко, здесь оставайся и туда пойдем».

О порче на свадьбах

Женился раз богатый мужик. Во свадьбе-то у жениха и у невесты было по колдуну. Едет от венченья[29]. Вот невестин-от колдун да и вздумал пошутить над жениховым. Вдруг у жениха лопнула дуга. Все забегали, засуетились. Колдун от жениха и говорит: «Стой, ребята, не трожьте ничего: я все сделаю». Взял женихов-от колдун у всех пояса, связал