— Кто его видел?

— Кроме меня, никто.

Рикардо кивнул.

— Хорошо.

Канал связи с герцогом де Бофремоном появился не вчера. Идея будущего сотрудничества возникла еще когда Бофремон был личным пленником Рикардо.

Тогда, в долгих разговорах за столом, на охотах, в паузах между балами они пришли к общему мнению: мир меняется, и тонко чувствующим эти перемены людям выгоднее сотрудничать, чем враждовать.

Бофремон сам предложил сотрудничество и канал связи. Рикардо тогда не поверил ему на слово. Но после нескольких проверок канал связи был признан относительно безопасным и рабочим.

Тони передал свиток с расшифровкой Рикардо, а тот отстраненно подумал, что до кучи ему еще только обвинений в измене и не хватало.

Затем, отмахнувшись от непрошенной мысли, Рикардо развернул письмо и углубился в чтение. Читал медленно, вчитываясь по несколько раз в каждое слово. Содержание было сформулировано осторожно. Прямых слов почти не было. Но смысл был ясен.

Предложение. Координация. Встреча посланников с двух сторон. Намек на «общего врага». Намек на действия, о которых лучше поговорить при личной встрече посланников.

Рикардо сложил письмо, положил его на край стола и задумчиво посмотрел на карту.

Герцог прекрасно понимал, с кем имеет дело. Бофремона он считал скользким, вспыльчивым и высокомерным мерзавцем. А еще абсолютно бестолковым полководцем. Достаточно вспомнить, как Бофремон попался на его уловку с отступлением в той битве.

Но, помимо всего прочего, герцог де Бофремон обладал властью, обширными связями и влиянием. Рикардо знал, на чьей стороне играет брат королевы Вестонии. Он верен Оттону, об имперских амбициях которого знает последний сапожник.

Откровенно говоря, после того скандала со смертью принца Филиппа Рикардо полагал, что фигуру Бофремона можно смело убирать с политической доски. Но тот каким-то образом смог все-таки выкрутиться.

Рикардо усмехнулся. Этот слабак Карл пошел на поводу у своей жены. Еще одно доказательство того, что он не достоин сидеть на троне Вестонии.

Так вот Рикардо, принимая у себя Бофремона как почетного пленника, успел хорошо изучить его, а также пришел к выводу, что на первых этапах войны за имперскую корону этот мерзавец будет ему полезен. Он даже, дабы расположить к себе Бофремона, назначил за его свободу не самый высокий выкуп.

И вот сейчас посеянные им семена начали прорастать, требуя особого внимания. И очень вовремя.

Рикардо нужен был способ изменить ситуацию в свою пользу. Ему нужна была победа. Не обязательно на поле боя. Тактическая, стратегическая — любая, которая даст ему возможность закрыть рот королю и дворянам.

И самое главное — ослабить маркграфа де Валье.

Рикардо взял бокал, сделал глоток и посмотрел на Тони.

— Выбери самых толковых людей из своих подопечных, — сказал Рикардо. — Я бы, конечно, отправил туда тебя, но ты мне нужен здесь. Мальчик отбился от рук. Поэтому у тебя здесь будет много работы.

Тони молча кивнул, а Рикардо, разглядывая на свету содержимое своего бокала, продолжил:

— Людей проинструктируешь лично, позднее зайдешь ко мне за тезисами. Мне нужно все хорошо обдумать. Когда все будет готово, отправишь их в расположение приграничного легиона. Письмо с подробными инструкциями генералу ди Сальва я напишу. Он их примет и разместит. Пусть опасаются багряных. Но ты и сам это понимаешь.

Тони снова молча кивнул.

— Все. Можешь выполнять.

Тони, так и не проронив ни слова, поклонился и тихо вышел.

Проводив его взглядом, Рикардо вздохнул. Жаль, что нельзя отправить Тони. Герцог был уверен, что Наппо справился бы с этим заданием лучше всех. Но, увы, такого второго, как Тони, у Рикардо больше нет. И рисковать таким помощником герцог не хотел.

Золотой лев снова взглянул на карту Бергонии. Но уже туда, где были прикреплены таблички с надписями «Багряные» и «генерал ди Сальва». Затем сделал глоток из бокала и прищурился. Ну что же, партия продолжается. Рикардо, подумав о своем противнике, снова машинально поежился. Он сейчас многое бы отдал за то, чтобы узнать, каким будет следующий ход бастарда…

Глава 4

После разговора с Бертраном я еще немного посидел в кабинете, просто прислушиваясь к вечерним звукам праздника, доносившимся с улицы. Народ гулял и веселился.

Я усмехнулся. Вспомнил Хельгу на карусели. Она, широко раскрыв глаза, хохотала и визжала наравне с остальными. В тот миг она как никогда была похожа на мою Таис. Сестренка обожала всякого рода атракционы. Это была ее страсть. Хех… Судя по горящим глазам, эта страсть перенеслась через кромку миров.

Нахлынувшие воспоминания из прошлой жизни убаюкивали. Потянуло на сон. Я крякнул и покачал головой. Значит, снова пора окунуться в мир сновидений.

Последнее время они меня не радуют…

Дело в том, что когда я ложусь спать и как только закрываю глаза, ко мне приходят кошмары. И весьма реалистичные. В которых я проживаю короткие моменты чужих жизней, и все, что в них происходит со мной, ощущаю как наяву.

Прошлой ночью, например, я карабкался по отвесной стене. Меня окружали серые холодные скалы. Моя грудь, плечи и руки были исполосованы глубокими косыми ранами. Похоже, перед тем как начать подъем, я столкнулся с какой-то хищной тварью.

Боль сводила с ума. Я истекал кровью. Из моего горла вырывались тяжелые надсадные хрипы, а перед глазами то и дело возникали темные пульсирующие пятна. Я понимал, что вот-вот сорвусь, но продолжал упрямо карабкаться, заливая острые камни своей кровью.

Тем не менее я предпочитал именно такие сновидения. Как правило, они заканчивались довольно быстро. Я терял сознание или умирал, а потом просыпался.

Этот сон, например, завершился тем, что я все таки сорвался со скалы. Правда, меня ждал неприятный сюрприз. Рухнув с высоты на торчащие из земли огромные каменные шипы, я не умер сразу и не потерял сознание. Тот, кто мне показывал все эти сны, просто так отпустить меня не пожелал. Решил еще немного помучать напоследок.

Но пытка продлилась недолго. В том сне я все-таки умер быстро. Не то что вчерашняя ночь. О! В моем личном рейтинге она была рекордсменом! Меня в прямом смысле пытали. Резали на куски, жгли огнем и многое другое…

Ситуацию усложнял один момент. В том сне я не был человеком. Я был лисом-оборотнем. Именно в этом и была сложность. Регенерация перевертышей заметно отличается от человеческой. А у лиса, в чьем теле я оказался, она была еще и усиленная. Все указывало на то, что этот экземпляр был не простым представителем своего народа. Мои раны заживали прямо на глазах, и я