говорил, что его лодки с солью держат вторые сутки — то не хватает отметки, то печать «не та», то вдруг вспоминают про пошлину, которую он платил еще неделю назад. Второй отвечал, что его гоняли между конторой и караулкой три раза. Оба соглашались с тем, что весь этот бардак из-за людей герцога де Гонди, которые, казалось, были сейчас в каждом углу порта.

Дрютон не вмешивался. Он слушал. Ему хватало того, что он видел днем у пристани: на заставе сменились лица, рядом с писарем пристава стояли вооруженные люди с гербами де Гонди на доспехах, а вопросы задавали уже не только про груз.

Он снова посмотрел на опись. Зерно, мука, крупы, солонина, бочки с сушеной рыбой и многое другое. Все шло в марку его господина, маркграфа де Валье.

Дрютон понимал, что в этом продовольствии сейчас нуждаются там, на севере Бергонии, но ничего не мог поделать. Осознание собственного бессилия злило капитана. А еще его не оставляло чувство надвигающейся беды…

Он допил эль одним глотком, скорее, по привычке, чем из желания, и встал, собираясь идти к конторе еще раз. В этот момент дверь распахнулась, и внутрь влетел рыжеволосый Жан, его юнга, щеки пунцовые, глаза навыкате.

— Капитан… — выдохнул мальчишка, не скрывая паники. — Там… в порту… они на наших кораблях. Люди де Гонди. С факелами. Я видел, как они хозяйничают в трюмах…

Дрютон внутренне содрогнулся. А вот и то, о чем ему кричала все эти дни его интуиция. Ругнувшись себе под нос, он резко дернул пацана за рукав, останавливая словесный поток. Не здесь. Вон, как все примолкли и уши развесили. Ждут бесплатного представления. Перебьются.

— За мной, — скомандовал капитан и добавил: — По дороге все обскажешь.

Пока шли, Жан тараторил так быстро, что не все слова были понятны.

— На нашей пристани… Там всех отгоняют… Никто не лезет… Ругаются… Хохочут…

Дрютон шел быстро, ловко перепрыгивая лужи и кучи мусора. При этом напряженно просчитывая и проговаривая будущий диалог. Юнга, несмотря на разницу в возрасте, едва поспевал.

У пристани действительно горели факелы. Шум стоял такой, что слова терялись: крики, ржание лошадей, гогот. Купцы, капитаны, портовые работники сгрудились поодаль, не подходили ближе. Те, кто пытался протиснуться, получали окрик и отступали. Этим хаосом управляли люди в доспехах с гербами герцога де Гонди.

Дрютон увидел своих матросов — они стояли у кромки настила с пустыми руками, напряженные и молчаливые. Охрана каравана сгрудилась у свай: люди были связаны, оружие сложено отдельной кучей. Двое раненых сидели на досках: один держался за плечо, другой прижимал ладонь к голове. Кровь темнела на пальцах и на вороте.

Видимо, охрана пыталась предотвратить вторжение на корабли, но людей герцога де Гонди здесь явно больше. Дрютон поморщился. Все намного хуже, чем он думал.

На судах хозяйничали чужие. Люди де Гонди разгружали мешки и бочки на повозки, которые подвели прямо к трапам. Бойцов герцога в доспехах с гербами было около пяти десятков. По флангам в темноте маячили арбалетчики. Факелы высвечивали только кончики болтов и лица, повернутые к толпе.

Дрютон сразу нашел командиров. Он узнал их не по голосам — по осанке, по ярким плюмажам и по тому, как вокруг них держали дистанцию.

Граф де Роллен стоял у повозок и отдавал короткие распоряжения. Рядом граф де Брольи. Дрютон видел обоих раньше, в Эрувиле, когда те въезжали в город после победы. Тогда на них смотрели как на героев. Сейчас на них смотрели как на людей, от которых лучше держаться подальше.

Дрютон подошел на расстояние нескольких шагов и остановился. Поклонился учтиво, как положено.

— Господа, — сказал он ровным голосом. — Я коммодор флотилии маркграфа де Валье. Прошу объяснить, что происходит на судах моего господина.

Граф де Роллен повернул голову медленно, будто делал одолжение.

— Происходит конфискация, — ответил он. — Груз задержан.

— На каком основании?

Граф де Роллен хотел было ответить, но его опередили.

— Груз отчуждается в пользу герцога де Бофремона! — раздраженно вмешался де Брольи. — В счет уплаты старого долга торгового дома Легран. Дело решено!

Дрютон понимал, что его банально грабят. Причем нагло и бесцеремонно. Увы, но сила сейчас была не на его стороне. Этим людям плевать на какие-то бумажки и, тем более, на закон. Сейчас здесь закон — герцог де Гонди.

Но, несмотря на все это, капитан Дрютон продолжал действовать по закону, хоть и понимал, что этот бой уже проигран. Он вынул из-за пояса связку бумаг и поднял так, чтобы их было видно в свете факела.

Его голос прозвучал ровно и спокойно, но в то же самое время довольно громко. По сути, его слова сейчас были обращены не к захватчикам, а к людям, что толпились в порту и внимательно следили за происходящим.

— Вот описи! Вот печати! Все пошлины уплачены! Проезжую грамоту я ожидаю у пристава с минуты на минуту! Если есть другое распоряжение или решение суда, прошу предъявить бумаги с печатями и подписями!

Графы переглянулись. Де Роллен усмехнулся.

— Капитан, — сказал он, — ты думаешь, мы приехали сюда показывать тебе бумаги?

— Я думаю, ваше сиятельство, что мой господин, маркграф де Валье, очень ждет этот груз, — ответил Дрютон, сохраняя тон. — И, если он его не получит, он будет очень разочарован.

Де Брольи побагровел и сделал шаг вперед.

— Ты нам угрожаешь, безродный мерзавец⁈

— Я говорю, что отвечаю за поручение, которое мне дал мой господин, — сказал Дрютон, полностью игнорируя вспышку ярости графа. — И хочу услышать: кто берёт на себя ответственность за этот вопиющий беспредел?

На мгновение стало тихо. Потом де Роллен ледяным голосом коротко бросил:

— Связать! И — в темную!

Двое солдат схватили Дрютона за руки. Он не вырывался. Он успел только повернуть голову и увидеть, как мешки с печатями Легранов уходят на чужие телеги.

— Плетей мерзавцу! — рычал де Брольи. — Чтобы впредь была наука!

Удары пришлись по спине и плечам. Били сильно со знанием дела. Дрютон стиснул зубы и молчал. После пятого удара он уже не считал. Его потащили прочь, мимо его людей, мимо факелов, мимо повозок.

Он видел, как матросы опустили глаза. Видел, как кто-то из охраны попытался подняться — и тут же получил древком копья по лицу.

Это были простые наемники, которым оплатили охрану только до границы. Этого было достаточно. Тем более,