развернулся и смех, как по команде, стих. Старшой обвёл испытующим взглядом всех, стоящих рядом с местом происшествия и пострадавшим. Остановился на мне.

   - Ты девка, что ль? - недоверчиво спросил, поняв, что больше ни к кому несостоявшийся насильник приставать не стал бы - все остальные давно знакомые и явно мужики. Немногочисленные женщины в нашем бараке жили дальше от входа.

   - А что на помощь не кричала?

   Я укоризненно посмотрела на него. Сейчас даже последний тугодум знал, что голосом не владею. А, даже если бы и владела, всё равно ничего не изменилось бы - не привыкла я орать и звать на помощь.

   В этот момент, опоздав на несколько минут, в барак ворвались ночные охранники с дубинками.

   - А ну, что здесь? - надзирателю не пришлось применять ни кнут, ни дубинку, протискиваясь сквозь толпу - каторжники сами торопливо расходились перед ним, формируя коридор к лежащему на полу мужику.

   - Вот, возвращался с толчка, запнулся, упал, ударился о койку, - невозмутимо поведал старшой. Мужик согласно закивал китайским болванчиком.

   - А штаны в падении свалились? - в такую явную ложь поверит только ребёнок. Но старшому и не нужны вера, лишь бы версию о случайности признали. За драку всё же могли наказать, хотя и смотрели обычно сквозь пальцы.

   - Стало больно, снял посмотреть, - также невозмутимо объяснил он эту странность.

   - А мне кажется, полез к девке, да получил отказ, - надзиратель требовательно уставился на меня, ожидая подтверждения. Я невинно захлопала глазами. Знать не знаю, спала я, а тут этот орёт. Не буду же рассказывать, как проснулась от тяжести навалившегося тела, потными руками стаскивающего с меня штаны и пытающегося поцеловать вонючим ртом. И как удалось резким тычком по рёбрам отвлечь от пакостного действа и свалить на пол. А вой он издал, когда с силой наступила на детородный орган, вложив в это весь свой небольшой вес. Лучше бы кованым каблуком, но и голой пяткой неплохо вышло. Ещё долго мужик будет ходить вряскоряку.

   Но ничего этого я и не собиралась никаким образом сообщать. Если старшой решил не вмешивать охрану, то стоит подыграть. Ему виднее, а не мне, что здесь без году неделя. Разве если ситуация повторится.

   - Тьфу ты, - надсмотрщик сплюнул на пол под ноги мужика. - Смотрите мне, ещё в толчке не утоните в потёмках!

   Он дал отмашку охране, и те покинули барак переглядываясь и хмыкая. Завтра точно все будут знать причину ночного переполоха, как и официальную версию.

   - Всё, разошлись, нечего балаган устраивать, - старшой разогнал всех любопытствующих. - С тебя, кобель, десять черок штрафа. А ты, - он посмотрел на меня, - неделю барак мыть будешь. Всё-таки рабочего покалечила, - пояснил он своё решение. - Членовредительство, - он усмехнулся полученному каламбуру, - здесь не любят.

   Я вежливо слегка поклонилась, в знак того, что поняла. Про наказание за калеченье других я не успела подумать. В зависимости от тяжести ущерба могут выпороть, посадить в карцер или увеличить дневной урок. По сравнению с этим неделю мыть барак даже не наказание. Ну, отниму полчаса из обеденного перерыва, не страшно. А мужику, если запаса нет, придётся недели две перевыполнять план, чтобы оплатить штраф.

   В отношениях со знакомыми ничего не изменилось. Ну, поглядывали первое время заинтересованно, пытаясь понять, как они сами не догадались, что я не мужчина. Но, видимо, плюнули на это неблагодарное дело. Небольшая грудь (да! она у меня всё же появилась, хоть и едва дотягивала до первого размера) скрыта свободной рубахой. Кадык не рассмотреть, есть ли, из-за широкого ошейника. А лицо и прочая фигура могут принадлежать как девушке, так и милому юноше, особенно из аристократов. Бастардов на Ютоне хватало, и некоторой утончённостью могли похвастать многие.

   Назначенная в наказание неделя пролетела быстро. В обед споро закидывала в себя кашу и бежала в барак. Там успеть за оставшееся от перерыва время подмести и пройтись тряпкой. Пыли и мелкого песка каждый раз набиралось не меньше ведра. Сотня человек ежедневно приносили в складках одежды новую порцию. Закончив с уборкой, бежала обратно. Тачку за меня может потягать любой другой из безбригадных, но тогда прощай ужин, и возможная премия за перевыполнение плана. А её бригада Лешего стала получать регулярно, каждые два-три дня.

   В общем, жизнь вошла в понятную колею. Подъём с ежеутренним пожеланием провалиться тому, кто придумал гонг, и желанием навалять посильнее тому, кто в него бьёт. Завтрак и наматывание километража с тележкой по деревянным мосткам, глиняным утоптанным дорожкам и каменным грубым полам штольни и штреков. В стволах можно несколько минут отдохнуть, пока движется подъёмник. Но такое место работы выпадало редко. Здесь предпочитали выводить выходы на поверхность на каждом уровне, экономя на подъёмниках и рабочих, что их обслуживали.

   Ботинки развалились быстро, не выдержав каменной крошки, по которой постоянно передвигались. И я бегала, как и большинство, босиком. Сначала непривычно и больно. Потом привыкла, натоптала подошвы и перестала замечать многие неровности и мелкие камушки. Дикие предки жили без сандалий, и ничего. Одежду тоже пришлось сменить. Форма Академии шилась из дорогих и красивых тканей, но совсем не практичных. Так что честно заработанные черки ушли на грубую, но функциональную обновку. Её здесь выдавали каждые полгода, и, если не в срок - изволь платить.

   Рабочий инструмент не был именным. В конце дня его складывали в общую кучу, а наутро из неё разбирали. Хоть и старались выбирать тот, что привычней и получше, выделяя его по особым приметам и откладывая вечером в определённое место, но не всегда получалось. Кто-нибудь да схватит. Мою тачку "угоняли" не часто, всё же ручки у неё мне подходили больше, чем крупным взрослым мужчинам. И ходок с ней необходимо делать больше, из-за чуть меньшего размера. А мне с ней, наоборот, удобней, чем со стандартной.

   Когда я вновь взяла её после чужого пользования, то сразу почувствовала, что что-то не так. Как-то сильно она стала вихлять даже на ровных мостках. Освободив от груза, я отошла чуть в сторону. Надсмотрщик, что отмечал ходки, покосился на меня, но ничего не сказал. Отдыхать и халтурить не запрещено, а если кто из-за этого не выполнит план, то это его проблема, как объясняться с бригадой. Его товарищ, наоборот, презрительно бросил, щёлкнув кнутом.

   - Развелось дармоедов. То ли дело на моём участке. Не то,