его усилия увенчались успехом. Выждав, пока пройдёт половина смены ночной стражи, он снял цепь и тихо, стараясь не разбудить других каторжан и охранников, метнулся в редкий лесок.

   Но не одна я следила за его действиями. Стражники только притворялись спящими и азартно кинулись в погоню, дав беглецу небольшую фору. Кривой недолго пробыл на свободе. Всего через четверть часа его, изрядно побитого, вернули на место и снова приковали к цепи. Стражники весело переругивались, споря, кому достанется выигрыш - один ставил на то, что Кривой рискнёт только завтра, другой ожидал его побег ещё прошлой ночью.

   Ещё через день показался рудник, где предстояло бессрочно трудиться по распоряжению Ютонского правосудия. Расположен он в небольшой долине, полностью окружённой горами. Пока спускались в неё по единственной дороге, успела рассмотреть будущее место жительства. Условно рудник можно разделить на три части. Сам рудник, представленный зевами входов в шахты, разбросанные почти по всей горе и второй горой отвала пустой породы рядом. Каторжный посёлок - несколько низких длинных бараков, обнесённых высоким забором. И что-то вроде деревеньки неподалёку. Наверно, там живут надсмотрщики и вольнонаёмные. Я слышала, что иные сами идут в рудокопы, оставаясь после срока, так как больше идти некуда, сами ничего не знают и не умеют, а в "вольные" шахты и, тем более, на приличную работу бывших каторжников не всегда берут.

   В сам посёлок нас не пустили. Во дворике перед входом управляющий по списку принял новых рабочих. Он подходил к каждому и, не глядя в сопроводительные документы, пытался угадать за что и на какой срок сослали. В большинстве случаев угадывал достаточно точно.

   - Что ж ты, дурень, бежать-то вздумал? - управляющий обратился к побитому Кривому. - Был у тебя всего год, а теперь ещё пять сверху будет. Да в железе, - и распорядился уже своей, каторжной охране. - В ножные его, как бегучего.

   Остальным управляющий особого внимания не уделил. Их освобождали от цепи и отводили в сторону. Перед двумя женщинами, сосланными наравне с мужчинами, он приостановился, оценивая внешность. Сплюнул.

   - Бабы... Опять волнения начнутся. И откуда только силы находят? Небось отравили кого? - он сверился с бумагами. - Точно. Отравила мужа и поджог дома. Советую сразу найти себе мужика посерьёзней, лучше из бригадиров. Самим легче будет. Повезёт, если старшому глянетесь.

   Возле моей клетки, оставленной напоследок, управляющий замер надолго.

   - Он что, за служанками в бане подглядывал? - он в недоумении повернулся к начальнику каравана.

   - Эта девка, - с довольным выражением поправил тот. Впервые на его памяти управляющий даже близко не смог угадать преступление, и, к тому же, перепутал пол. Хотя последнее было нетрудно.

   - Девка, - повторил управляющий, рассматривая меня, как диковинную зверушку. - К полюбовнику, что ли сбегла? Али от жениха тикала. Дак ведь вроде рано ещё невеститься.

   Он достал лист с моим делом и с изумлением переводил взгляд с него на меня.

   - По совокупности? Пожизненное? - вид молоденького, едва отошедшего после порки студентика, никак не соответствовал его представлению о столь закоренелом преступнике. - Это что же такое успела сотворить-то?

   - Не ответит, - вместо меня ответил караванщик. - Она за весь путь ни слова не сказала.

   - Её право. По мне, лишь бы проблем не доставляла, - управляющий жестом подозвал охранника и указал на меня. - В железо по кругу, без цепей. Потом всех по баракам разведёте. А мы пойдём, откроем бутылочку, - он обратился уже к караванщику, сразу потеряв интерес к новоприбывшим. - Расскажешь новости, а то я здесь скоро совсем одичаю.

   "Железо по кругу" означало тяжёлые металлические оковы с ушками для цепей на ноги и руки и такой же ошейник. Изготовленные на взрослого мужчину. на мне они болтались, и, подозреваю, в скором времени натрут кожу. Но, всё равно, я считала, что мне повезло чуть больше, чем Кривому - ему цепь на ногах не давала идти полным шагом, только семенить.

   Закончив с кузнечными делами, нас всей толпой завели в барачный посёлок, где уже ждали "купцы" - заключённые, ответственные за бараки, или, как их тут называли, старшИе. Женщин охрана увела отдельно, меня почему-то поставили в общий строй. Критично осмотрев грязных и усталых с дороги новоприбывших, старшие принялись отбирать рабочих в свои бараки. За некоторых спорили и торговались. У рослого крестьянина едва не подрались, вовремя остановленные охраной. Мелкая я у них совсем не котировалась и пошла довеском к ещё одному крупному детине. Разведя всех по баракам, охрана удалилась.

   Рабочий день ещё не закончился, и в длинном деревянном строении было пусто, если не считать больного, надсадно кашляющего на койке, и увечного, старательно драящего пол. Койки в бараке стояли по отдельности на расстоянии шага друг от друга, торцами вдоль стен, оставив широкий проход посередине. Старшой указал мне на одну у стены сразу после входа.

   - Вот эта теперь твоя.

   Детине досталось место почти посередине. Определив места, старшой прочёл краткую лекцию о правилах поведения и местных реалиях.

   - Здесь никого не интересует, кто вы, за что здесь и на сколько, - он посмотрел на мои "украшения" и криво улыбнулся. - Не хотите неприятностей - не спрашивайте. Кто захочет, сам расскажет. Воровства здесь не терпим, если что, охрана не станет сильно вмешиваться. Они следят, чтобы не сбегли и не поубивали друг друга. Жрать дают завтрак всем, обед и ужин тем, кто работал. Сделал дневной урок - получи полный паёк. Нет - как надзиратель решит. Перевыполнили план - получаете черки. За них можно взять у охраны жратвы или ещё что. Так что в ваших же интересах работать хорошо. Лучше, если не одному, а в бригаде. Бежать не советую, мало кому удавалось, а наказывают за побег нещадно. С проблемами и вопросами сначала к бригадиру, потом ко мне.

   Сообщив эту, безусловно, полезную информацию, старшой скрылся в огороженном тканью закутке в дальнем конце барака. Детина почесал затылок и завалился спать после долгого перехода. Делать всё равно было нечего, и я последовала его примеру.

   Снаружи уже начало темнеть, когда барак наполнился вернувшимися с рудника людьми. Усталые, потные, многие с серой от въевшейся пыли кожей, они сразу накинулись с вопросами. Кто, откуда, не знаю ли случайно булочника, цветочница, вдову с какого-то переулка, могу ли что сказать о деревне где-то далеко в провинции. Всем, на долгие годы отрезанным от