Драки, в отличие от дуэлей, в Академии под запретом, и наказываются вплоть до отчисления. На дворянчиков плевать, но своих нужно спасать.

   - Обсуждение философского вопроса! - я вышла вперёд.

   - Да? - иронично поднятая бровь показала, что веры в эти слова около ноля. - И какого же, если не секрет.

   На меня не менее заинтересованно смотрели и участники "диспута".

   - Тварь я дрожащая или право имею?

   Мужчина осмотрел "философов". Видимых серьёзных повреждений они ещё не успели друг другу наставить, помятая и местами порванная одежда не в счёт. Неожиданно для всех, де Граф развернул длинный свёрток, что принёс с собой, явив тот самый меч с перевязью, что я всучила ему в самый первый день. В наступившей тишине князь опустился на колено передо мной и застегнул ремень, повесив меч мне на пояс.

   - Надеюсь, это поможет в дальнейшем избегать подобных обсуждений, - прокомментировал он, вставая. - Прошу прощения, что не вернул его раньше.

   И, как ни в чём ни бывало, повернулся к студентам.

   - Марик, мне надо с вами поговорить, желательно, наедине, - тон, не терпящий возражений.

   - Прошу, тогда ко мне, - с убитым видом предложил парень.

   Остальные дождались, пока они не скрылись за поворотом коридора. Де Граф ещё не восстановился даже до прежнего состояния и ходил медленно, опираясь на трость. В глазах дворянчиков-зачинщиков драки прочитала полную дезориентацию и намёки на панику. Кажется, они уже начали записывать себя в покойники. За их поведение относительно какого-нибудь безродного, отделались бы штрафом. Но, вернув меч, де Граф как бы узаконил моё право на его ношение, тем более, что он не просто вернул, а ещё собственноручно опоясал, признав, тем самым, моё право на дворянскую приставку. Об этих тонкостях я вспомнила позже, а пока также ошарашенно смотрела вслед ушедшим.

   - Теперь точно за драку влетит. Повезёт, если не отчислит, - объявил Енот и покосился на меня. Вернее, на меч, что сейчас висел на поясе.

   - Не влетит, - ответила несколько рассеянно. - Если сразу не сообщил о наказании, то к этому вопросу не вернётся, если сами не напомните.

   - Уверен? - понимаю его недоверие.

   - Я его хорошо знаю. Теперь, даже если его спросят, что здесь было, ответит что-нибудь про излишне жаркие споры. Так что лучше забыть о сегодняшнем вечере.

   Прошло несколько дней. Студенты опять привыкли к тому, что я всё же вправе и сдачу дать, и на дуэли прирезать, если что. Впрочем, это особо ни на что не повлияло. Особо упорные урок получили, а остальные ещё с прошлого года запомнили, что ко мне лучше не лезть. Я тоже не изменила привычкам и большую часть времени проводила в библиотеке. На этот раз с конкретной целью - выяснить про новообретённые семейные отношения. Но, как и говорил де Граф, ритуал весьма древний и почти забытый. Все упоминания о нём в библиотеке Академии сводились к полуфантастическим легендам.

   Совершенно случайно в адаптированной для современности копии с книги, переведённой с другой книги, что сама была копией древнего свитка, нашла что-то более-менее конкретное. Самой последней копии было порядка пятисот лет, а исходный свиток насчитывал пару-тройку тысяч. То были записки путешественника, описывающие обычаи и порядки иноземных народов.

   "Ещё у них настолько мало женщин, что ценятся они едва ли не на вес золота. И у многих одна возможность познать - стать младшим мужем. Варварский для цивилизованного общества обычай, ведь у иной жены таких может быть десяток. Мой толмач говорил, что есть семьи и по сотне мужей.

   Если муж оказывается негодным, жена вправе изгнать его, и тот гибнет от тоски. Редкий воин может прожить, не видя жены, более года.

   Сей обычай, как я его представляю со слов толмача и тех немногих, кто согласился о нём поведать, способствует гибели целых племён, ведь, если умирает жена, все её младшие мужья вскорости следуют за ней. Поэтому в войнах стоит стремиться не столь победить противника, сколь убить как можно больше жён. Я поделился этой мыслью с собеседниками, от чего те пришли в ужас, не допуская и мысли о нанесении вреда женщине. Странные дикари, ведь так быстрее одержать победу".

   И в примечании к этому тексту указано, что этот обычай сохранился только в отдалённых степных племенах.

   Я задумалась. Книге несколько тысяч лет. В степи живут чуть больше сотни, максимум сто пятьдесят лет, но и традиции чтут не в пример многим. Получается, надо искать источник по Великой Степи. Но в библиотеке Академии таких нет. Может, записей о Степи и совсем немного, письменность у кочевников не очень развита, а их самих "цивилизованные" народы изучали мало и поверхностно. Зато есть Саралы. Не простой степняк, сын вождя и внук верховного шамана может, что-нибудь да скажет о древнем ритуале.

   Парня я выцепила вечером на ужине. Он, по обыкновению, сидел один, хотя давно не применял приём под названием "застольный этикет степи".

   - Приветствую, - я подсела за его столик. - Ты ведь хорошо знаешь ритуалы и традиции степных племён?

   - Конечно! - Саралы сделал вид, что обиделся. - Я же буду шаманом, а какой шаман не знает традиций? Это очень плохой шаман. Мне нельзя быть плохим, я ведь займу место верховного, когда он уйдёт петь песни с духами.

   - Я думала, ты в вожди метишь.

   - Нет, вождь велик, но и он советуется с духами, а их волю шаман передаёт.

   - Думаю, ты станешь хорошим шаманом, - я поняла намёк парня. Как серый кардинал он идеально впишется в своё степное общество, умело направляя решения вождя в нужное русло.

   - У меня к тебе конфиденциальный разговор.

   - Конфи- чего?

   - Доверительный, то есть не для разглашения.

   - А, это понятно. Клянусь Великой Степью, что по своей воле никому не расскажу, о чём будем говорить!

   - Скажи, дети степи всё ещё заключают неполный брак или он остался только в памяти духов?

   Саралы почесал затылок.

   - У нас есть обычный брак, гостевой, договорной. Не думаю, что ты про них спрашиваешь?

   - Вряд ли,- я покачала головой. - Этот магический.

   - Хм... - Саралы снова почесал затылок. - Магический. Ещё древний и, возможно, забытый. Это случайно не тот, где у одной