нами кто-то бежит. Отовсюду доносились шорохи, хруст, шелест, треск… Если бы я была в себе, то поняла бы, что это лишь звуки ночного леса, но мной тогда двигало что-то, чему я не могла дать названия. Я просто приказала себе бежать. Несмотря на слезы, постоянно льющиеся из глаз, несмотря на дикую боль в ногах и руках, несмотря на глубокий порез на предплечье, который я пока еще не заметила.

Я бежала и бежала. Иногда переходила на шаг, когда лес становился гуще. Но в основном бежала.

Киан уже давно успокоился и, кажется, уснул. Я периодически трогала его нос, чтобы удостовериться, что он все еще дышит и что он тепленький.

Перед рассветом я кубарем упала и едва не пропахала носом землю. Каким-то чудом успела защитить комок в руках.

Все, я больше не могла идти.

Я посмотрела на ребенка. Он проснулся, но – хвала богам – не заорал. Просто напугался и с недоверием глядел на меня.

Опустившись на колени, я аккуратно положила Киана на траву. Рук не чувствовала.

А слезы течь так и не перестали. Откуда в моей голове столько воды?

Я подняла взгляд к небу. Оно было уже не черным, а темно-голубым. Скоро станет светло-розовым, и появятся первые лучи солнца.

Я посмотрела вперед. И увидела что-то вдалеке между деревьями.

Прищурилась.

Это дом! Деревня!

Я истерично засмеялась, с непосильным трудом подняла Киана и поковыляла к деревне. Но она оказалась дальше, чем я рассчитывала, и на походе к ней я окончательно выдохлась. Сил вообще не осталось.

Скоро рассветет, и люди начнут просыпаться. Надо действовать быстрее!

Как можно тише я подошла к первому домику, осторожно заглянула в окно и возблагодарила богов.

Там стояла люлька. Значит, хозяева этого дома знали, чем кормить этих созданий и как о них заботиться.

Я тихонько положила Киана под дверь, поплотнее закутала в фиолетовое одеяло и провела пальцами по золотому трезубцу.

Малыш агукнул и заулыбался.

Не знаю отчего, но, положив голову на одеяльце, я беззвучно расплакалась.

Тельце под моим лицом игриво шевелилось.

Из дома раздался шорох. Люди просыпались.

Я подняла голову, посмотрела на Киана. Он все еще улыбался, и я не понимала почему. Вчера у него убили родителей. И сейчас он был…

Я огляделась. Не знала, что это за деревня, но она была довольно большой.

– Я найду тебя, – сказала младенцу. – Обещаю, малыш, я тебя найду! Сначала вернусь к тем, кому доверяю, и, клянусь богами, если будет нужно, я приведу сюда весь Йос, чтобы защитить тебя. Обещаю, маленький… Я обещаю!

Из дома донеслись сонные голоса. Я мельком глянула на дверь и обратно на Киана, который уже принялся сосать пальчик.

Слезы снова полились из глаз.

– Прости… – всхлипнула я. – Прости, что должна оставить тебя… Не уверена, что справлюсь с тобой. Но в одиночку я выберусь отсюда, а потом найду тебя, клянусь! Верь мне, малыш!

Он причмокнул и снова улыбнулся.

Боги…

Я поцеловала маленького принца в щечку, стерла капельку крови, оставшуюся от моих губ и прошептала:

– Король умер, да здравствует король.

Я дважды стукнула в дверь и побежала за соседний дом. Выглянула из-за угла и наблюдала, как на порог вышел мужчина с густой бородой, и как он, ахнув, подобрал фиолетовый сверток с младенцем. Мужчина огляделся вокруг и, не заметив меня, занес ребенка в дом.

Я выдохнула.

Я вернусь за тобой, малыш. Найду тебя и сделаю все, чтобы ты стал королем.

Я заползла поглубже в лес и упала в траву, но что-то вдруг сильно кольнуло в спину. Вытащила мешок из-под себя и залезла внутрь. Это корона меня уколола. Я уже и забыла, что забрала ее с собой.

К тому моменту окончательно рассвело, и, перевернувшись на спину, я смогла хорошенько ее рассмотреть. Это была широкая корона из белого золота с нефритовой гравировкой в виде…

И тут мое сердце раскололось на части.

В центре короны еле заметно был выгравирован трезубец с полумесяцем.

Гонник приказал ювелиру нанести на свою корону наш тайный символ.

Слезы в очередной раз полились из глаз, но я проглотила их. Я не имела права горевать, пока не отдам маленького Киана в руки тех, кто сможет о нем позаботиться и помочь ему вырасти достойным королем.

Оторвав кусок ткани от запасной рубахи, я аккуратно завернула в него корону Гонника и убрала в мешок.

– Это корона твоего отца, Киан. И, клянусь всеми богами, однажды она ляжет на твою голову.

Я тут же провалилась в беспробудный сон, но последнее, что видела перед внутренним взором, – это улыбку наследного принца и будущего короля Баата.

Глава 20

Лицо маленького человека начало растворяться и вскоре превратилось в лицо Аркина с залегшей между бровей складкой. Звуки просыпающегося леса превратились в низкий баритон короля воров, который спрашивал, что со мной.

Я больше не была Митрой. Я снова кнарк, снова Шата, снова слуга Бадзун-Гра. Я снова вернулась в Таццен, в главный зал замка, который насквозь провонял элем и похотью.

Что тут происходило?.. Празднование рождения племянника королей воров, Аркина и Анцеля. Куда я собиралась? В Тарту… Другой кнарк, как его зовут? Карро. Он со своим волком Ваарко ждет меня в лесу.

Надо мной нависло три головы: Аркин, Анцель и Клео.

Толпу гостей, включая идиота Янни-пом-пома оттеснили подальше от меня и моих черных глаз. Сестра королей, Лиррия, с ребенком и своим супругом – в честь которых и устроили этот праздник – только подходили к нам, а значит, без сознания я пробыла всего несколько ударов сердца.

Поднялась я сама, никто не рвался предложить мне руку. Кнарк, упавший в обморок, являл собой не меньшее чудо, чем если бы сам Бадзун-Гра вошел сейчас через дубовые двери.

Братья загородили собой Лиррию и дитя. Их настораживало, что я пялюсь на их племянника, как на мясо. Но я смотрела не на лопоухого младенца, а на сверток, в который Лиррия уже успела завернуть новорожденного. Это был подарок Аркина.

Корил называл его фиалковым, но спустя столько лет одеяльце выцвело и казалось бледно-серым.

Зато старуха была права: золотые нити ничуть не изменились. Они, как и прежде, занимали добрую часть шерстяного уголка, разве что истрепались немного.

– Откуда? – с трудом выдавила я, не спуская глаз с трезубца и полумесяца. Казалось, если моргну, то вышивка исчезнет.

– Откуда что? – не понял Аркин.

Я кивнула на одеяло.

– Одеяло? – уточнил он. – Это мой подарок…

Но я перебила его:

– Откуда оно