наполовину ржавые. Я отразила удар первого и вонзила острие в грудь второго, даже не рассмотрев его лица. Первый на мгновение опешил оттого, что перед ним девушка, и я одним быстрым рывком резанула его по горлу клинком.

Оба одновременно свалились на землю.

Я убила двоих…

Юнсу закричала мое имя из кареты.

– Оставайся там! – заорала я, обернувшись, и увидела Гонника, который бился сразу с четырьмя ублюдками.

– Гонник! – Я выдохнула и, не помня себя, побежала ему на помощь.

Я бросила быстрый взгляд на сломанную повозку. Ее край загорелся от упавшего факела. Мужчину ранили в живот. Он полз к своей жене, у которой торчала стрела из горла. Их младенец истошно орал, но его крик терялся в ужасающем хоре человеческих и животных воплей.

Везде мелькали факелы, мечи, стрелы и люди. Мой взгляд не мог ухватиться за что-то конкретное. Кроме Гонника. Его я отчетливо видела. Как и карету с напуганным до смерти лицом служанки, торчащим в окне. Оттуда тоже доносился детский плач.

Я убила двоих прежде, чем добежала до Гонника, и вонзила меч в спину того, кто хотел ударить короля исподтишка.

Мы встали спина к спине. Оставшиеся рыцари – вроде четверо – тоже встали с нами, образовав защитное кольцо.

Разбойники на миг отступили, чтобы собраться с силами и перегруппироваться.

– Бегите в лес! – велел Гонник Юнсу, которая снова высунулась из окна. – Грун и Митра, вы с ними!

– Я тебя не оставлю! – сказала я.

– Есть, мой король! – сказал Грун и побежал к карете.

Я лишь успела увидеть, как Юнсу спустилась с лесенки с малышом на руках, когда на нас обрушилась буря мечей.

Уроки фехтования, на которых я была лучшей, не шли ни в какое сравнение с тем, как мне приходилось сражаться сейчас. Уши заложило от звона металла, то там, то тут ударяющегося друг об друга.

Я взглянула на карету. Юнсу не видно. Наверное, уже скрылась в лесу.

Одна из служанок лежала у лестницы со стрелой, торчащей из глаза.

Мимо моего уха просвистела стрела. Она бы вонзилась мне в голову, если бы не Гонник – он вовремя оттолкнул меня в сторону.

Этих… кто бы они ни были, становилось меньше. Мы хоть и были в меньшинстве, но в разы лучше орудовали мечами. Только вот среди них был отменный лучник. Который?

Вот он! Заколов одного врага в сердце, позади него я увидела лучника. Он натянул тетиву, наконечник стрелы целился мне прямо в голову. Лет четырнадцать, совсем мальчишка.

Я не успела вскрикнуть, как в грудь подростка вонзился кинжал… Это Гонник метнул его. Очень меткий бросок – мальчишка с луком стоял далеко от нас. Я повернулась к Гоннику и…

Мой крик разорвал ночь и тьму на куски.

Гонник стоял со склоненной головой и непонимающе смотрел на клинок, торчащий у него из живота, чуть ниже сердца.

Когда он метнул кинжал в лучника, кто-то другой смог вонзить в него свой.

Рыцарь рядом с королем закричал и хотел броситься к нему, но грязные руки дернули его назад, и горло рыцаря тут же раскрылось кровавой раной.

Я бросилась к Гоннику. Он упал мне на руки.

Я закричала.

Слезы застилали глаза. Я ничего не видела. Слышала лишь бешеный бой собственного сердца и удары металла о металл.

Я аккуратно положила голову Гонника на землю, свернув свою накидку вместо подушки.

– Митра… – прохрипел он.

– Прошу тебя! – выдавила я, но слов не услышала.

– Где Киан? – спросил он и закашлял кровью. Она тонкими струйками полилась изо рта.

– Я не… Они побежали в…

Мои слова оборвались, потому что через щель под каретой я увидела мертвую служанку, едва шевелившегося Груна… и Юнсу с ножом под ребром. Ее глаза были широко раскрыты, но она была еще жива. Ее пальцы нежно мяли ножку младенца, снова высунувшуюся из одеяла.

Они не успели даже до кромки леса добежать.

Меня охватил мрак.

– Они побежали в лес, – каким-то чудом произнесла я и снова посмотрела на Гонника.

– Хорошо. – Он улыбнулся окровавленными зубами.

Я подняла взгляд.

Последний рыцарь бился с тремя убийцами. Он был сильно ранен и с трудом держался на ногах – но по-прежнему сражался.

Повозка полыхала огнем. Крестьянину удалось стащить своих на землю, но он был уже мертв.

Колесо кареты тоже загорелось. Еще немного, и она вспыхнет целиком.

Я посмотрела на Гонника. Он с нежностью глядел на меня.

– Гонник… – прошептала я и принялась расстегивать его китель, чтобы осмотреть рану, но его руки мягко остановили меня.

– Не надо…

– Почему? Нужно ее… надо что-то сделать! Иначе ты умрешь!

Но он не дал мне расстегнуть насквозь мокрый от крови китель.

– Нет-нет-нет! Не смей! – У меня вырвались рыдания. – Прошу тебя! Не умирай! Прошу тебя, боги-и-и! – скулила я, пытаясь хоть как-то зажать его рану и остановить всю эту кровь. – Умоляю тебя! Пожалуйста!

Вдруг стало тихо. Младенцы перестали орать. Слышался лишь удаляющийся стук копыт…

Я подняла глаза. Передо мной на коленях стоял последний оставшийся в живых рыцарь.

– За подмогой… – прохрипел он, булькнул кровью и повалился лицом на землю.

Я проводила взглядом скачущую прочь лошадь, и прежде, чем она скрылась в темноте, разглядела в седле последнего выжившего убийцу.

Рыцарь перед смертью успел предупредить меня, что тот поскакал за подмогой, которая, видимо, была где-то совсем рядом.

– Митра? – позвал Гонник, и я в ужасе посмотрела на него. – Беги за Юнсу, – с трудом проговорил он. – Найди их… Защити… Защити моего сына… Прошу тебя… Пож… – Гонник закашлял, и я не знала, как дышать. – Пожалуйста…

– Нет, прошу тебя! – Я хотела закричать, но на деле вышел лишь шепот.

– Защити Киана! – Глаза Гонника стали закрываться.

– Не смей! Нет! – шептала я и потом заорала, что было сил: – ГОННИК!

Он приоткрыл глаза. Будто пьяный. Снова улыбнулся. И поднял руку к моему лицу. Невесомо провел измазанными кровью пальцами по щеке.

– Как жаль, что у нас не получилось… – прошептал он и с трудом сглотнул.

– Нет! – Я нависла над ним и не знала, за что взяться: за плечи, за лицо, за руку…

– Я пытался полюбить ее… – продолжал шептать он, и каждое слово давалось ему с невыносимой болью. – Клянусь всеми богами, живыми и мерт… – Он закашлялся. – Я всеми силами пытался полюбить ее… Но не вышло. Мое сердце навеки отдано другой…

– Прошу тебя, Гонник… – плакала я. – Что мне делать? Боги, что мне делать?!

– Время с тобой было самым счастливым для меня… Прости, что я…

И его глаза остекленели.

– Нет-нет-нет!

Я начала трясти его, но глаза не становились прежними. Я кричала