техники республика под Брунете добилась разве что передышки, которую не смогла использовать даже для существенной перегруппировки своих сил на севере[1196]. Падение Сантандера было оттянуто на пять недель, а всего севера – на два месяца. Битва под Брунете закончилась 25 июля, на праздник Сантьяго (Святого Иакова) – покровителя Испании. Это позволило Франко заявить по возвращении в Саламанку: «На свой праздник апостол подарил мне победу»[1197]. Варела предлагал ворваться на плечах республиканцев в Мадрид, но Франко, к радости Вигона, предпочел возобновить наступление на севере в направлении провинции Сантандер и далее на Астурию. Он объяснил Вареле, что необходимо закончить войну на севере до зимних туманов, дождя и снега. Но Хуан Игнасио Лука де Тена, адъютант Варелы, полагал, что истинным мотивом Франко было нежелание позволить Вареле покрыть себя славой[1198]. Победа под Мадридом сделала бы, по всей видимости, перспективы республиканцев на севере не более чем миражом. Похоже, генералиссимус сильно не хотел, чтобы война закончилась быстрой победой националистов до того, как вся Испания будет очищена от левых и либералов.

В разгар сражения под Брунете Франко вернулся в Саламанку, чтобы отпраздновать первую годовщину создания своего Движения. Текст выступления по радио он, по словам его кузена, написал лично. В своей речи он в очередной раз представил себя орудием провидения и олицетворением духа традиционной Испании. Франко ясно дал понять, что его роль состоит в спасении «имперской Испании, которая породила нации и дала законы миру»[1199]. В тот же день было опубликовано интервью, которое каудильо дал редактору монархической газеты «А-бэ-сэ». В нем он объявил о немедленном создании своего первого правительства. На вопрос, не подразумевают ли ссылки на историческое величие Испании реставрацию монархии, он ответил правдиво, но двусмысленно: «Мои предпочтения в этом вопросе давно известны, но теперь можно думать только об окончании Войны; потом надо будет ликвидировать ее последствия; потом – на прочной основе построить Государство… И пока этого не произойдет, я не могу быть временной властью».

В конце интервью Франко ни с того ни с сего разразился похвалами в адрес испанской аристократии: «Я думаю, что можно по пальцам сосчитать семьи этого класса, которые не отправили бы на фронт одного или нескольких своих членов… Примитивные люди, которые пользуются случаем, чтобы неодобрительно отзываться об изящной сеньоре, видя ее сидящей в дорогом баре, не задумываются над тем, что она, может быть, пришла туда из госпиталя, где ухаживала за ранеными… Богатый сеньорито, которого раньше справедливо не уважали, если и появляется в баре, то с лицом, обветренным на поле боя, и руками в мозолях от винтовки, если только он не на костылях или с рукой на перевязи. И на него следует смотреть с уважением»[1200]. Вероятнее всего, в этом пассаже Франко непроизвольно вырвалось его давнее преклонение перед испанской аристократией. Если тут и был политический мотив, то состоял он в одном: уверить консервативных читателей «А-бэ-сэ», что его лидерство в партии фашистского толка вовсе не означает, будто он следует и эгалитаристской фразеологии.

«Наваррские бригады» вернули на север. Четырнадцатого августа после трехнедельной подготовки, генерал Давила начал крупную операцию по окружению города Сантандер. Он командовал армией из шестидесяти тысяч человек, до зубов вооруженных итальянским оружием, поддерживаемой легионом «Кондор» и итальянским Корпусом добровольческих войск под командованием генерала Этторе Бастико. Учитывая прекрасную летнюю погоду, можно сказать, войска Давилы совершили поистине приятную прогулку. На их стороне было преимущество в авиации и артиллерии, да и числом они явно превосходили противника. Они легко разметали попавшиеся на пути обескровленные и дезорганизованные части республиканцев. Через семь дней порт Сантандер был готов пасть перед наступающими националистами. Франко почти каждый день приезжал на фронт из своей бургосской штаб-квартиры, сопровождаемый штабом[1201]. И где бы они ни располагали свою временную штаб-квартиру, это место называли «Терминус»[1202].

Итальянцы продолжали настаивать на переговорах по условиям капитуляции баскской армии, которая отошла в провинцию Сантандер. Несомненно, помня о зверствах в Малаге, 6 июля Муссолини написал Франко письмо, в котором призвал его проявить умеренность, не применять репрессий против мирного населения и позволить пленным находиться под итальянской охраной. Дуче убеждал Франко, что капитуляция басков подорвет положение республики на всем севере и окажется большой пропагандистской победой Франко в глазах всего католического мира. Каудильо ответил двумя днями спустя. Он с неохотой, но согласился с просьбой дуче. Однако он по-прежнему был убежден, что баски не сдадутся, но и в случае капитуляции сопротивление в Астурии не ослабнет[1203]. Переговоры тянулись примерно два месяца, поскольку баски старались выиграть время. К изумлению итальянцев, 23 июля Николас Франко повторил сделанное ранее его братом заявление об отказе от репрессий, если баски сдадутся, и о предоставлении политическим и военным руководителям возможности беспрепятственно покинуть страну[1204].

Войска националистов неотвратимо продвигались на запад, и баски наконец согласились сдаться итальянцам 26 августа в Сантонье, к востоку от города Сантандер[1205]. В соответствии с достигнутым соглашением, видных баскских политических деятелей под гарантию итальянцев брали на борт два британских парохода – «Севен сиз спрей» и «Боби». Двадцать седьмого августа по приказу Франко националистские корабли блокировали выход из порта и Давила велел итальянцам отказаться от гарантий безопасности. Итальянцы на это не пошли, но посоветовали баскам вернуться на берег. В течение четырех дней баски находились под охраной итальянцев, но 31 августа Франко приказал Бастико передать пленных испанцам. Бастико не решался сделать этого, и только после заверений со стороны Барросо, что условия капитуляции будут соблюдены, он передал пленников. Сразу же начались скоротечные судебные разбирательства и были вынесены сотни смертных приговоров. Итальянцы пришли в ужас от двуличия и жестокости Франко.

Николас Франко Сальгадо-Араухо и Мария дель Пилар Баамонде-и-Пардо де Андраде с Франсиско на руках в день его крещения.

17 декабря 1892 года

Рамон, Пилар и Франсиско.

Эль-Ферроль, октябрь 1906 года

Франко (стоит) – армейский кадет. С ним брат Николас в форме флотского кадета. Октябрь 1908 года

Старший лейтенант Франко вскоре после зачисления в эль-феррольский полк.

Сентябрь 1910 года

Майор Франко – офицер только что созданного Иностранного легиона. Марокко, 1920 год

Франко с генералом Санхурхо (справа на заднем плане).

Марокко, 1921 год