показывал, что стрелка весов на полях Гражданской войны начала склоняться в сторону окончательной победы националистов. О том же говорит и переезд республиканского правительства из Валенсии в Барселону. Поводом для эвакуации стало якобы желание более полно мобилизовать ресурсы Каталонии для ведения войны, но, перебираясь поближе к французской границе в преддверии наступления националистов на Валенсию, правительство как бы смирялось с поражением[1228].

Признаки успеха на фронтах придавали Франко уверенности в отношениях с союзниками, делая его все менее покладистым в переговорах с немцами и итальянцами. Он занял твердую позицию по «проекту Монтана» и был весьма раздражен попытками итальянцев поставить себе в заслугу победы в Сантандере. Франко даже сообщил представителю Чано, Филиппо Анфузо, что готов рассмотреть вопрос о выводе итальянских войск из Испании, хотя и признавал, что нуждается в их артиллерийской и воздушной мощи[1229]. В его заявлении было нечто большее, чем обычная бравада. После взаимных потерь, вызванных наступлением республиканцев в Арагоне, примерно два месяца наблюдалось затишье, в течение которого националисты перегруппировали свои силы, создав шесть армейских корпусов. С середины сентября Франко подумывал о крупном наступлении в Арагоне. Оно позволило бы ему вернуть Белчите, после чего у его войск появилась бы возможность маневра: либо атаковать Валенсию и расколоть республиканскую зону надвое, либо идти на Каталонию, чтобы отрезать республиканцев от Франции. Большинство его генералов и советники стран Оси рекомендовали ему провести операцию в Арагоне. Однако в конце ноября 1937 года он вновь обратил взгляд на Мадрид, и в начале декабря решил начать наступление там[1230].

Он решил ударить с Гвадалахарского направления, где итальянцы потерпели провал в марте 1937 года. Эта операция должна была завершить окружение Мадрида продвижением на Алкала-де-Энарес. Теперь у генералиссимуса под ружьем находилось до шестисот тысяч человек[1231]. Он временно обосновался со своим штабом в городке Мединасели, а более чем стотысячная армия готовилась наступать под Гвадалахарой[1232]. Узнав о готовящемся наступлении под Мадридом, Висенте Рохо по настоянию Индалесио Прьето провел 15 декабря наступательную операцию с целью отвлечения сил Франко от Мадрида. Объектом ее стал Теруэль, центр продуваемой ветрами провинции в Арагоне. Фронт националистов был там слаб, и город был, по существу, окружен республиканскими войсками[1233].

Всего за шесть дней Рохо мастерски разработал операцию, и ему в очередной раз удалось использовать эффект неожиданности. Националисты были застигнуты врасплох, а в связи с погодными условиями не смогли поднять в воздух самолеты. Это позволило республиканцам развить инициативу и за первую неделю захватить район площадью в тысячу квадратных километров и впервые отбить у противника провинциальный центр[1234]. Когда Франко получил новость из Теруэля, до начала наступления под Гвадалахарой оставалось всего несколько дней. Германские и итальянские офицеры разумно советовали Франко не обращать внимания на Теруэль и начать операцию по окружению Мадрида. Его собственный штаб, включая генералов Ягуэ, Варелу и Аранду, тоже считал, что не следует менять первоначальный план. Однако самолюбие Франко не позволяло ему допустить даже столь незначительное поражение. Кроме того, Франко не нужна была быстрая победа, в результате которой противник не был бы уничтожен физически. Взятие Мадрида ускорило бы конец войны и могло обойтись малой кровью, поскольку Рохо все бросил на Теруэль. Отвлекая дополнительные силы на Рохо, Франко обрекал себя на большие потери, но перед ним маячила и возможность уничтожить лучшую часть республиканских войск[1235].

Франко направил войска в Арагон, по существу не отменив наступления под Мадридом. К радости Рохо, это были как раз части из-под Мадрида[1236]. Чано прокомментировал этот шаг Франко таким образом: «Наши генералы обескуражены. Франко абсолютно беспомощен с точки зрения современной стратегии, и уровень разработки им операций сгодился бы для командира батальона. Его целью всегда является территория, а не враг. Он не понимает, что войну выигрывают, уничтожая врага»[1237]. Чано не понимал, что в борьбе за «территорию» и состояла глубинная стратегия генералиссимуса – война вела к громадным потерям живой силы – в том числе среди врагов.

Двадцатого декабря Франко решил бросить в бои под Теруэлем целый армейский корпус под командованием Варелы. На следующий день, к великому огорчению многих его офицеров, он определенно прекратил намечавшееся им наступление под Мадридом[1238]. Его временная штаб-квартира («Терминус») находилась в поезде, постоянно перемещавшемся по долине реки Хилоки к северо-западу от Теруэля. Каждый день поезд подходил к фронту, и Франко получал доклады от Давилы[1239]. Войска Франко не могли помочь полковнику Доминго Рею д’Аркурту (Rey d’Harcourt), коменданту осажденного города. В своем маниакальном следовании принципу не сдавать противнику ни пяди земли, Франко направил Рею д’Аркурту телеграмму, требуя от него защищать каждую улицу, применяя бутылки с бензином и гранаты, пока не подойдут подкрепления. Несмотря на ободряющие телеграммы от Франко, националисты не смогли выстоять перед республиканскими войсками. Кампания проходила в условиях жесточайшей из зим, какие когда-либо видела Испания. Военные действия затруднял не только холод, но и скальный грунт вокруг Теруэля[1240]. Руководство операцией со стороны Франко заслужило презрительную оценку итальянского генерала Берти, который докладывал в Рим, что в ее ходе отмечались «отсутствие единства среди командования, недостаточная координация и никакого желания закончить кампанию»[1241].

Двадцать девятого сентября снегопад прекратился, зато температура упала до минус 20 °C. Контрнаступление, начатое Варелой и Арандой по приказу Франко, было сорвано ужасной погодой. Грузовики с подкреплениями застревали на покрытых льдом и снегом дорогах. Националистские подкрепления прибыли к окраинам Теруэля только к 30 декабря. Здесь их остановили, хотя позиции республиканцев подверглись сильному артобстрелу и бомбардировкам. В условиях жестокого мороза моральный дух обеих сторон был весьма низким. Многие солдаты погибали от мороза, другим ампутировали обмороженные конечности. Однако после кровопролитных боев в городе сопротивление Рея д’Аркурта и его истощенного боями гарнизона было сломлено. Это произошло 8 января. Франко был настолько раздосадован потерей Теруэля, что потерял всякое самообладание. По свидетельству членов его штаба они ни разу не видели генералиссимуса в таком состоянии. Рей д’Аркурт был объявлен жалким предателем, полностью ответственным за поражение[1242]. Муссолини не придавал потере Теруэля большого значения, зато его сильно беспокоило оттягивание наступления на Мадрид. Чано был настроен еще более пессимистично, считая позиции итальянцев в Испании весьма слабыми. Он поговаривал о возможности выхода итальянцев из войны, если не удастся заставить Франко вести военную кампанию более энергично[1243].

В течение десяти дней после захвата города республиканцами силы Аранды и Варелы вместе с Третьим армейским корпусом – марокканским –