чем тут Аснар и Гонсалес Велес. Тем не менее он встал и спокойно заявил, что на то он и работал в подкомиссии, чтобы было что выносить на обсуждение, но он вовсе не хотел бросать вызов правительству, предлагая передать партии его полномочия, поскольку лидер партии является одновременно и главой правительства. Наконец он повернулся к Серрано Суньеру и произнес: «До свидания, Рамон. Я считал, что сюда приходят думать». Франко опомнился и попросил Ридруэхо занять свое место и забыть о происшествии. Через два дня генералиссимус посадил Гонсалеса Велеса и Аснара в тюрьму[1262].

Этот эпизод открывает нам Франко, которому оказались не чуждыми принципы макиавеллизма и который, возможно, заново решил использовать опыт, полученный им в Марокко с 1912-го по 1925 год. Это уже далеко не тот человек, покинувший Канарские острова в преддверии военного мятежа. Авантюрист с бьющей через край энергией первых месяцев войны, он становится все больше похожим на восточного деспота, все просчитывающего, двуличного.

Приняв образ облеченного почти монаршьими полномочиями крестоносца, он твердо решил не расставаться со свалившейся в его руки властью. И в этом смысле его превращение в осторожного галисийца и хитрого и жестокого марокканского племенного вождя – процесс естественный. После одного из заседаний кабинета министр промышленности Суансес напомнил Пакону Франко Сальгадо-Араухо о детских годах в Эль-Ферроле, когда они все трое были учениками в школе отца Суансеса, и отметил разительный контраст между тем миниатюрным Франко, над которым всегда одерживали верх другие мальчишки, и нынешним каудильо, внушающим такое почтение, что «мы не способны решиться похлопать его по плечу». Пакон, все время находившийся при каудильо, отмечал, что, несмотря на все свои приятные манеры, Франко всегда держал на дистанции даже своих друзей[1263]. Теперь, когда победа была не за горами, Франко, под влиянием окружающих его льстецов, становился все более чванливым, холодно надменным.

Глава 12

Полная победа

Февраль 1938 года – апрель 1939 года

Победа под Теруэлем принесла возможность нанести сокрушающий удар по республике. Франко не преминул извлечь выгоду из своего подавляющего перевеса над истощенной республикой в людях, авиации, артиллерии и боеприпасах. И все же весной и летом 1938 года он допустил ряд серьезных военных просчетов, хотя они на самом деле не были столь грубыми, как их представляли. Его продолжала донимать идея физического уничтожения противника, не оставлявшая места для раздумий о тонких стратегических операциях. Так что не зря его считали узкомыслящим батальонным командиром и не случайно он вызывал раздражение Гитлера, Муссолини и Чано. Теперь он собирался показать свое умение управлять крупной армией в несколько сот тысяч человек на огромном фронте.

Подробные планы большого похода на восток разработал генерал Хуан Вигон. Двадцать четвертого февраля 1938 года генералиссимус представил эти планы на совещании высшего командного состава в Сарагосе. Двести тысяч человек должны были наступать на 260-километровом фронте параллельно долине реки Эбро. Основные операции намечались на северном участке в направлении Пиренейских гор и на южном – в направлении Валенсии. Франко теперь вознамерился использовать все свое громадное преимущество в технике, полагая, что республиканские войска не выдержат такого напора.

Общее командование наступлением поручили генералу Давиле. Ягуэ предстояло пробить бреши в обороне противника. Он также получил указания задействовать германские и захваченные русские танки для прикрытия пехоты. Между тем Франко в наступлениях никогда не действовал методами «блицкрига»[1264]. Генералиссимус весьма огорчился, получив известие о том, что 6 марта 1938 года был потоплен крейсер «Балеарес»[1265]. Однако вскоре к нему вернулся оптимизм, и Франко, быстро собравшись с духом, наметил проведение новой операции. Массированная переброска войск через Арагон началась 9 марта, в тот самый день, когда кабинет министров под председательством Франко одобрил «хартию труда» (фуэро). Целью новой операции было уничтожить как можно больше республиканских войск и достичь того места в окрестностях города Лериды, где река Сегре, протекающая по восточной Каталонии с севера на юг, впадала в Эбро, несущую воды с запада на восток. Продвижение оказалось неожиданно легким, поэтому через восемь дней Франко уже подумывал о том, как сделать бросок к морю и отрезать Каталонию от Валенсии и центральной республиканской зоны. Прьето и Рохо очень опасались, как бы поражение под Теруэлем не стало прелюдией для такого наступления. Оба понимали: если Франко разрежет республиканскую зону надвое, это предопределит исход войны[1266]. Падение Теруэля привело к падению Прьето, на сей раз не без оснований обвиненного в пораженчестве.

Огромная националистская армия, состоящая из Марокканского армейского корпуса под командованием Ягуэ, Галисийского армейского корпуса под командованием Аранды, Кастильского армейского корпуса под командованием Варелы, Наваррского армейского корпуса под командованием Солчаги, Арагонского армейского корпуса под командованием Москардо, и Корпуса добровольческих войск под командованием генерала Берти быстро продвигалась вперед. Этой армии помогал легион «Кондор». Чтобы подорвать моральный дух населения, итальянская авиация подвергала Барселону беспорядочным бомбежкам, во время которых погибло более тысячи мирных жителей. Хотя и прежде и впоследствии Франко разрешал бомбить промышленные и военные объекты Барселоны и других республиканских городов, на этот раз он разозлился. Его возмутило, что Муссолини, не посоветовавшись с ним, приказал подвергнуть бомбардировкам жилые районы Барселоны – и все лишь потому, что горел желанием увидеть, как «те самые итальянцы, которые когда-то очаровывали всех игрой на гитаре, теперь устрашают весь мир своей воинственностью». Франко злился, уверенный в том, что этот грубый просчет лишь усилит волю каталонцев к сопротивлению; к тому же сам он обычно старался не разрушать домов своих приверженцев.

Представитель Ватикана в Испании монсеньор Антониутти обратился к Франко с просьбой что-нибудь предпринять и прекратить убийство мирных жителей. Лорд Перт (Perth), британский посол в Италии, также заявил протест по поводу налетов. Чано сказал Перту, что операции проводятся по инициативе Франко и Италия ничего не может изменить – разве что попытаться повлиять на него. Однако позже Чано писал в своем дневнике, будто Франко не знал о том, что планируются налеты[1267]. В штаб-квартире Франко было известно, что приказ исходил от Муссолини. Каудильо просил дуче воздерживаться от прямых приказаний итальянским летчикам, базирующимся на Мальорке[1268].

Новое наступление успешно развивалось бы и без варварских бомбардировок. В нем принимало участие сто тысяч солдат при поддержке двухсот танков и примерно тысячи германских и итальянских самолетов. Полковник Вильгельм фон Тома (Thoma), командующий танковой группой легиона «Кондор», выступал за быстрые танковые атаки, соответствующие тактике «блицкрига», но Франко, подражая стилю генералов Первой мировой войны, планировал применять танки только