программу по восстановлению, так что с завтрашнего дня и начнем. Ты должна как можно быстрее встать на ноги, Анна. Теперь, когда мы все вместе, никто не посмеет идти против нас с таким-то магическим потенциалом, — гордо закончил свою мини-речь папа.

— Правильно понимаю, что одиннадцать лет назад ты решила отвлечь безопасников от папы? — с трудом сдерживая злость, уточнила я, когда на следующий день после маминых тренировок мы продолжили семейный совет. Я чувствовала себя хорошо и хоть сейчас готова была пробежать кросс по пересеченной местности, чего нельзя было сказать о маме. Ей требовалось значительно больше времени, чтобы вернуть мышцам былую форму.

— Да, — папа совершенно не смущался присутствия меня и Петра. Он нежно держал маму за руку, периодически поглаживая запястье.

Да и мама отвечала ему взаимностью, хоть еще и не до конца приняла появление Бельского в нашей жизни. Хотя на тот момент, когда папа обзавелся еще одним отпрыском, родители были в официальном разводе. Так что юридически никто никому не изменял. В моральном же плане пусть разбираются сами. Не хватало мне еще и эти вопросы решать.

— На мой след вот-вот могли выйти безопасники. Анна решила их отвлечь.

— Ага, по доброте своей душевной. — Они оба чего-то не договаривали. Настало время это выяснить. — Было что-то еще. Что? — с вызовом посмотрела я на родителей.

Они отлично смотрелись вместе на большой двухспальной кровати, застеленной темно-коричневым покрывалом. Шторы в комнате были подобраны в тон и не пропускали солнечный свет. Мы же с Петром расположились в разных углах комнаты в креслах. И вроде все вместе, но только не совсем семья.

Родители будто сконцентрировались друг на друге после маминого пробуждения. Мы же с братом, как послушные помощники и секретари, должны были исполнять задуманное. Желательно еще и делиться магией при этом. И если я осмеливалась проявлять несогласие или недовольство идеями будущего захвата власти, то Пётр только поджимал губы и скрещивал руки на груди. Вот и сейчас он вольготно расположился в кресле, рубашка натянулась на плечах. Парень много времени проводил в спортивном зале и, должна признать, что у Бельского есть все шансы стать таким же сильным, как и Денис.

От мысли о муже в грудной клетке стало тесно. Сердце бухало и стучало, а потом вдруг замирало на пару секунд, будто его обручем сдавили и остановили, а потом снова начинало биться. Безумно хотелось знать, с кем он и чем занимается, ищет меня или нашел утешение в объятьях Кайсы. Хотя прошло всего полтора-два дня, но ощущение было такое, что не виделись несколько недель.

Нельзя. Не хватало еще тут всех пугать своим неадекватным поведением в виде когтей и вертикальных зрачков. Но самое важное, я не хотела, чтобы кто-нибудь знал, что Денис мне не безразличен. О нем были мои мысли каждую свободную минуту, лишь только стало понятно, что с мамой будет все хорошо. Ночами я скучала по мужу, его тихому шёпоту и сильным рукам. А еще было бы так здорово услышать, что тот танец с Кайсой ничего не значил для него, что ему нужна только я.

Вот именно этого я и ждала: доказательства того, что я ему небезразлична. В глубине души было безумно страшно довериться не тому магу. С Денисом же я была уверена, спокойна, и мне было хорошо. А уж наши ночи, наполненные страстью и горячими эмоциями, сносили голову и заставляли забывать, кто мы и где мы.

Эйфория — я бы так описала время, проведенное с ним наедине. Не нужно было носить маску успешной и сильной, можно было просто быть собой. Я уже и забывать стала, как это круто — просто быть такой, какой хочется в моменте «здесь и сейчас». Печалиться, когда грустно, и заливисто хохотать, когда смешно. С Денисом можно было не стараться быть сильной, и это подкупало, завораживало и окрыляло.

Но иногда становилось страшно. А вдруг все это ложь, обман, иллюзия?

— Вы боялись, что безопасники обнаружат бреши между мирами? — с легким прищуром глаз поинтересовался Пётр.

— Именно одну из них ты исследовал в Гималаях? — включилась я в разговор.

— Какие умные дети нынче пошли. — Патрик крепче сжал руку мамы и притворно вздохнул.

Мне бы ахнуть от удивления, но я подозревала нечто подобное. В дневнике прабабушке Зои, которые я нашла в парижском особняке, говорилось об этих экспедициях. Вот только цель их не упоминалась.

— И вы погнали на смерть полсотню магов, чтобы скрыть то, что все же стало известно. Бреши между мирами бывают. И толку? — всплеснула я руками. — Столько смертей, искалеченных судеб. Безопасники, Приспешники, маги Коллегии — все они пострадали ради чего? Чтобы вы могли продолжить свои исследования?

— Рид, без них не было бы тебя, отца и всех нас здесь. — Мама попыталась привстать с кровати, опираясь на сильную руку папы. — Я спасла того, кого любила и люблю. Спасала детище нашей семьи. Альгетти и другие пронюхали о проекте «Прометей». Страшно представить, что было бы, если бы они узнали про Патрика.

— И вы пожертвовали нами всеми. И теперь предлагаете возобновить все это? — Находиться в комнате с родственниками становилось все сложнее. Не хватало свежего воздуха. Трогательная история их любви друг к другу грозила перерасти в банальную битву за власть.

— Что именно вы хотите сделать? — только сейчас я заметила на правом запястье брата магический браслет. Чей он даже спрашивать не стала. Пётр — пустышка, магии у него не было. Зато теперь есть. — Одно дело, когда мы собираем информацию и шпионим за всеми, а другое — выступать против Коллегии.

— А мы не будем воевать с ней, — глаза отца блеснули фанатичным огнем. — Мы предложим людям и жителям магического мира, лишенным силы, магию. И пусть они сами решат, кто будет стоять у власти.

— Бред. Вы натравливаете одних на других. — От волнения сидеть на кресле мне не представлялось возможным. — Это кровь и смерть. Люди, Отступники, Малыч. И вы хотите еще больше раскачать наш мир.

— Мы никого не будем заставлять присоединиться к нам, — мама попыталась успокоить меня, но сделать это было трудно. — Мы покажем новый путь не с Коллегией и не с Отступниками. Мы сами по себе, хотя готовы использовать любых недовольных жителей магического мира. И мы не ставим своей целью