выглядеть натурально. У нас не было права на провал. Зато теперь и от тебя отстанут, и ситуацию со Слепенко с имеющимся видеорядом мы замнем до суда.

– Я могу тебя понять, Лев Степанович, правда, – кивнула без паузы Татум. – Отбросив сантименты, я бы поступила точно так же. – Она уперлась ладонями в спинку дивана, посмотрела на мужчину исподлобья, давая понять, что не шутит и не лукавит. Ника с Люком смотрели на Дрейк не мигая, Крис позади напрягся. – Но пообещай мне кое-что.

Лев с новым витком интереса посмотрел на девчонку.

– Что?

– Это был последний раз, когда ты даже ради благой цели рисковал моими близкими. – Она в упор посмотрела на мужчину. – Крисом в том числе. Пистолет мог быть боевым.

– Он все равно попал в нижние ребра, – парировал Вертинский-старший.

Татум цокнула, натянуто улыбнулась.

– Ты не понял меня, Лев Степанович. Это был последний раз без оговорок. – Она отдавала себе отчет в том, что дерзости и жесткости в голосе было чересчур много для общения с таким человеком, как Лев, но сказать это была обязана. – Потому что в противном случае я тебя достану, – дала Тат честное обещание. Соскребая со дна души последние силы, она обещала, что даст бой. Всегда рассчитывала на себя. – У меня нет твоих денег и связей, но поверь мне, если я захочу, я тебя найду.

Баржа кренилась влево.

– У меня это получится легче. – Ее перебил Крис, вставший рядом. Тат задохнулась от неожиданности. Подняла на парня взгляд, пока тот присоединялся к ее обещанию дяде. – И то, что я сделаю с тобой, если нарушишь слово, в корне перевернет понятие «садизм».

Татум сглотнула, во все глаза смотря на парня.

Баржа кренилась влево, уголь царапал днище, соленые волны хлестали за край.

Татум захлебывалась, кричала. Только в этот момент произошло то, чего ее душа прежде не испытывала. На другой край баржи встал человек.

Вертинский не поставил ее на твердую землю. Не выпихнул баржу на мель и не подставил плечо. Он встал на другом краю, словами и спокойным кивком обещая Дрейк, что будет рядом. Не будет переделывать ее и просить остановиться – он будет стоять на другом краю, позволяя ей плыть своим курсом. Просто будет рядом, не позволяя волнам эмоций ее потопить.

В груди разлилось тепло: на ее лезвие бритвы встал еще один человек.

В этот момент Татум почувствовала себя такой маленькой, хрупкой, но не беззащитной, как обычно… а защищенной. И чувство крепкого тыла выдавило из глаз слезы.

– Хм. Изящно, – с легким недовольством и сквозящим в холодной улыбке восхищением произнес Лев. – Я обещаю.

Посмотрел на племянника прямо.

Вертинский говорил не ради фарса, не играл, и в его взгляде без осечек можно было прочесть твердое намерение воплотить обещание в жизнь при нарушении сделки.

Лев его начал уважать.

В его мире, где у каждого были деньги и твердый характер, ценилась не предприимчивость, а верность. Верность была самой дорогостоящей валютой, и они оба – Татум и Крис – показали, что за своих будут стоять до конца. Пойдут в схватку даже с теми, кто им не по зубам.

Дрейк показала свой стержень в разговоре с Павлом, когда не знала, что ей придут на помощь, когда не знала, что это спектакль, когда не имела козырей.

Она шла до конца, не сдавалась. Дерзко, необдуманно стояла на своем. Хотя могла молить о пощаде, говоря, что ничего не знает… У нее не было информации, но она не рассказала даже об этом.

А Крис… сейчас он выбрал сторону. И Лев его за это уважал. Вертинский не шел за тем, кто больше платит. В данном случае – властью. Он выбрал сторону вне зависимости от исхода игры, и Лев понял, что в будущем именно поэтому сможет ему доверять. Потому что за свои принципы Крис пойдет даже против родного дяди. Таких экземпляров встречалось немного.

Татум перевела дух.

– А что у вас за дела с Виктором?

Она посмотрела на бывшего друга внимательно, вернула внимание Льву.

– Я ему помогаю.

– В чем? – Острый, как бритва, взгляд снова прошелся по шее мужчины.

Мелькнула мысль, что в будущем по дружбе нужно будет звать Дрейк на переговоры. В качестве того, кто будет заставлять оппонентов чувствовать себя неуютно. Потому что ему тоже было. Несмотря на то что он знал: Дрейк – просто девчонка. Без денег, связей и планов. Ее цепкий взгляд все равно заставлял его внутренне ежиться.

Маленькая дерзкая поганка. Она была восхитительна.

– Я… заканчиваю бизнес, – тихо произнес Вик.

Встал с дивана, сложил руки за спиной, прошелся по комнате.

– Закрываешь? – Татум, ощущая тепло Криса за спиной, подозрительно прищурилась.

– Да, – нехотя кивнул Виктор. – Все стало слишком сложно. Мы уже не банда детей, на нас положили глаз. Даже… знакомые менты скоро пе… закончат спасать, – размеренно, как всегда, произнес Вик.

Устремил на Татум свой темный взгляд.

– Ясно. – Дрейк закусила щеку изнутри, с трудом прерывая зрительный контакт с бывшим другом. – И что будет дальше? – обратилась она ко Льву.

– Не забегай вперед, Татум, – улыбнулся Вертинский-старший. – Всему свое время.

Виктор

За горизонтом брезжил рассвет. Молчаливое чаепитие в течение нескольких часов прерывалось на перекуры и частные разговоры. Люк говорил с Крисом, Дрейк говорила с Никой, Сеня говорил с Виктором.

Напряжение в воздухе размешивалось с очередной ложкой сахара, тревога из груди Татум уходила, взгляды становились легче.

Она то и дело находила глазами Вертинского, без слов спрашивала Вика: «Как ты?», с Сеней перекидывалась шутками.

Надевая парку, Вик нашел взглядом Тат. Она подошла к парню, оперлась на стену прихожей спиной, сложила руки на груди, посмотрела на него исподлобья.

– Можно потом увидеться. – Вик прочистил горло, пропустил через себя тишину и прямой взгляд подруги. – Посидим за пивом.

– Можно. – Тат устало кивнула. – Но не нужно, Вик. – Она взглядом напомнила ему про закрытую книгу. В их истории остались только титры. И этот разговор был среди них. Намека на вторую часть истории не значилось. – Спасибо за всю твою помощь, но… – Дрейк сглотнула. Она все решила. – Все закончилось в том «Сабвэе».

Вик горько усмехнулся, кивнул, будто совсем запамятовал об этом. Конечно. Он не раз возвращался воспоминаниями в тот день, но назад ничего отмотать было нельзя.

– Поэтому ты не… пгосишь втогых шансов, – вспомнил он.

– Да, потому что сама их не даю, – подтвердила Татум.

Своим одним-единственным, данным родителями, она воспользовалась. Но сама благодетельницей не была. Такая она – беспринципная. Не будет выполнять просьбы Люка лишь из-за чувства вины, не даст второй шанс тому, кто не ценил первый. На этом их история закончится. Без вариантов.

– Пойми, я ценю все, что между нами было, но… ты можешь пренебречь моими временем, деньгами, энергией и любовью. – Она опустила глаза на мыски ботинок, затем подняла на Вика совершенно другой, изменившийся взгляд. – Но моей дружбой пренебрегать нельзя. Никогда. – Она прощалась. – Все закончилось в том «Сабвэе», – повторила она.

Нить между ними, украшенная язвами и шрамами прожитых лет, окончательно оборвалась.

– Я тебя понял.

Дрейк слабо улыбнулась. Она видела мир трезво как никогда. И опьянить себя