class="p1">– Как я уже сказал, – вернулся к теме мужчина, – к Кириллу Слепенко не подобраться. Дядька слишком хорошо постарался обезопасить себя. – Он с досадой цокнул, но коварная улыбка поспешила догнать огорчение. – Однако у них есть слабое звено. Спесивое, но слабое звено.

Он посмотрел на парней.

– Слава, – в унисон догадались они и недовольно переглянулись.

– Вот видите, у гениев мысли сходятся. – Лев рассмеялся, хлопнув в ладоши. – Именно, Святослав. Кирилл Петрович его недооценивает, а в руках парня есть власть. Но нам нужно не это, – вкрадчиво произнес он. – Слава хоть и паршивая овца в семье, но его сын. И мы на него надавим.

Крису определенно нравился такой расклад. Но плана он еще не понимал.

– Как?

– Вот это вам и нужно решить. – Мужчина взмахнул руками, указывая на парней. – Этот месяц решит все. Либо мы утонем, либо ко дну пойдут они. Нужно создать прецедент, поставить Славу в такую ситуацию и зафиксировать это такими железобетонными аргументами…

– Типа видеозаписи, – закончил за мужчину Виктор.

– Типа видеозаписи, – согласился Лев. – Чтобы всем Слепенко разом было не отвертеться. Создать рычаг такой мощности, который задушит их инициативу на корню, – серьезно, строго проговорил он. – И Дрейк здесь будет играть немаловажную роль. – Он многозначительно посмотрел на Криса, призывая того к трезвым выводам ради общего дела. – Но вам нужно работать вместе, ради всех нас: каждый в этой комнате выиграет или проиграет в зависимости от результата.

Дядя был прав: это серьезнее любых размолвок, даже таких, как у них с Виктором. На кону стояли огромные деньги, репутация и империя отца, в которой Крис с недавних пор имел положение более весомое, чем статус наследника.

Этот странный альянс не сложился, если бы ситуация не требовала крайних мер. А она требовала. И ему нужно было собраться с духом, быть рассудительным и взрослым ради семьи.

Со своими проблемами он разберется потом. Может, когда злость поутихнет, и правда стоит поговорить с Дрейк.

– Выкладывай.

Солнце клонилось к закату в шестом часу вечера. Заснеженный Минск за окнами навевал тоску. План был ясен, роли расставлены по своим местам.

Спустя три часа обсуждения ненависть из воздуха испарилась. Лев допивал шестую чашку кофе, на столе были разложены сырная тарелка, гренки и жаркое.

Виктор стал походить на себя: свитер валялся на диване, на широких, жилистых плечах болталась только майка-алкоголичка.

Крис был вымотан контролем собственных чувств, но собран. Прожил почти четверть века – не маленький, чтобы поддаваться первому импульсу. Судьба подкидывала ему все больше возможностей проверить свое управление гневом на прочность.

Вертинский прошелся по номеру, размял ноги. Посмотрел на Виктора: поначалу не замечал, что напускная легкомысленность парня вперемешку с язвительностью тоже были прикрытием для раздражения. Виктор его тоже не переваривал, но прекрасно справлялся со своими эмоциями. Крис не хотел отставать.

Подошел к спинке кресла, прогнулся, хрустнул позвоночником, уперся в изголовье руками, исподлобья взглянул на Вика и внимательно посмотрел на дядю.

– Допустим. Допустим, я соглашусь на эту шизовую затею. Мы доработаем план. – Он задумчиво поджал губы. – Этот, – он кивнул на Вика, – поможет со своей стороны, а я – со своей. Но ты сказал, Дрейк сыграет в нем ключевую роль. Какую?

Лев улыбнулся. Он прекрасно читал людей, но с ней это было как два пальца об асфальт. Несмотря на закрытость, девчонка транслировала свой характер чрезмерно ярко. Он посмотрел на парней.

– Это и легко, и сложно одновременно, – сказал мужчина. – Нам просто нужно позволить Татум Дрейк быть собой.

Сейчас

Татум

– Мы планировали сделать все позже, но получилось так, как получилось. – Лев откинулся в кресле, пожав плечами. – Даже лучше, чем мы ожидали. А теперь у нас есть и флешка, и неоспоримый рычаг давления на них.

Татум нервно хохотнула, отступив на шаг. Удивленно улыбнулась, развела руками.

– То есть я была приманкой?

Шок в ее глазах горел антрацитовым гневом. «Лучше, чем ожидали» – так теперь будет называться ситуация, когда парень в истерике направляет на нее и племянника Вертинского пистолет?

Дрейк восхищал цинизм мужчины.

– Ну какая из тебя приманка, Татум. – Лев недовольно цокнул и отмахнулся, будто был разочарован вопросом Дрейк. – Ты была скорее незаменимой единицей, способной вывести из себя любого. – Он патетично взмахнул рукой в воздухе. – Пашка сказал, что чуть не сорвался.

Дрейк вспыхнула. Раз за разом осознание того, что она была не центром происходящего, а пешкой, чьи гнев и дерзость использовали, било в подреберье тупым пером.

Татум обернулась на Криса, мазнула по нему острым взглядом, ничего не сказала. Понимала, для чего все было сделано. И в сложившемся пазле видела смысл. Ее друзья живы и почти невредимы, правда не раскатала ее катком, а за Славу и Старицкого взялись те, кому они по зубам.

Но понимание мотивов поступков «Вертинских и Ко» не отменяло жгучей обиды и удивления.

– Павел ходил по тонкой леске, Лев Степанович. – Дрейк наклонила голову вбок, внимательно рассматривая глаза мужчины за затемненными очками.

Она помнила ужас, холодящий пятки, и судорожные размышления о том, что делать в случае провала.

Помнила, как тревога и разочарование заполнили желудок, когда оказалось, что Павел не собирается быть инвестором, что ему нужна лишь информация из его прошлого.

И помнила подозрения насчет того, что человек, пришедший ей на помощь, является частью большого плана, чтобы на контрасте страха и расслабления в разговоре со Львом она точно рассказала все, что знает.

Так и оказалось. Но не в том порядке, что подразумевала Дрейк. Это было одним большим планом. Только «плохого копа» к ней изначально подослал «хороший». В полярных состояниях Дрейк сказала правду: она ничего не знала о флешке. И только тогда Лев ей поверил.

– За секунду до того, как нас прервал Сан Саныч, я просчитывала, как из бутылки воды сделать розочку и вспороть ему горло. Было бы крайне неприятно, – цинично выплюнула она в сторону Льва.

Мужчина захохотал, одобрительно кивая.

– Вот видишь, разве приманка может такое сказать? Вряд ли. – Лев улыбнулся. – В любом случае надеюсь, что ты понимаешь, почему я так поступил. Нужно было знать наверняка.

Татум дернула верхней губой.

– Это я понимаю.

– А в ситуации со Славой времени решать не было… – с легкой улыбкой развел руками Лев.

Татум не злилась. Она была раздражена. Хохотнула, покачав головой.

– Разумеется, мы же с Крисом и Виктором не могли все обсудить, пока ждали этих шакалов полчаса у галереи. – Она сложила руки на груди.

Смотрела на мужчину прямо.

Ему это нравилось. Раздражало его, но нравилось. Раздражало, потому что никто из тех, кто на него работал, так на него не смотрел и претензиями не кидался. Даже те, кто, как Дрейк, узнавал о своей причастности к планам постфактум.

Взять хоть Старицкого: умный малый понял, что перед ним человек, с которым светские беседы не ведут.

Но Дрейк не смогла бы быть ключевой фигурой в его плане, не будь она такой, какая есть: с дерзким, прямым взглядом, без признания авторитетов и тормозов. Все получилось только потому, что она была собой. И с этим нужно было считаться.

– Я запретил им это с тобой обсуждать, пойми. – Лев вздохнул. – Все должно было