самое, пропуская Драйстина и Лорен вперед. Между ними быстро завязывается разговор. В течение нескольких месяцев после смерти Кел Драйстин по-доброму относился к Лорен и следил за тем, чтобы с ней всегда был кто-то рядом.

– Ты уверена, что все хорошо? – тихо спрашивает Сорза, привлекая мое внимание.

– Конечно, хорошо, я же сказала, что рада…

– Я слышала, что ты сказала. – Сорза внимательно изучает меня. – Но ты же не серьезно.

– Серьезно, – настаиваю я.

– Клара…

Я замираю на месте, останавливаю Сорзу и смотрю ей прямо в глаза.

– Я там, где должна быть, Сорза. – «Пожалуйста, пойми это и оставь тему», – молю я взглядом.

Видимо, она все понимает, потому что легко кивает, и мы продолжаем путь.

В аудитории царит оживление, пока мы рассаживаемся по местам вокруг дуэльной арены. Я ставлю сумку на пол рядом и принимаю удобную позу, представляя, что я – та самая королева с портрета. Безмятежная. Рожденная восседать на троне.

– Сегодня вы разделитесь на группы по трое человек, чтобы изучить различные методы ведения дуэли с двумя противниками одновременно. – Вадуин выходит в центр арены и обводит посвященных взглядом. – Обстоятельства, в которых мы оказываемся, не всегда справедливы, но мы выстоим…

* * *

Время летит так же неуклонно, как и холодный ветер, все глубже и глубже проникающий в залы академии.

После Дня Пентаклей занятия входят в привычный ритм, однако все преподаватели начинают подчеркивать важность каждого отдельного занятия, словно любое из них – последнее перед Испытаниями Тройки Мечей. К счастью, теперь, разобравшись, что именно хотят видеть профессора, я добиваюсь успехов. То, чему меня вынуждают учиться, не соответствует моим личным стандартам рисования, заклинания или чтения… но это, как ни странно, работает.

Ночами я изучаю рисунки Твино, торопливо набросанные на пергаменте, который Джура сунула мне в карман прямо перед тем, как я вернулась в академию в День Пентаклей. Я сравниваю их со своими, сделанными по памяти, перерисовываю, снова сравниваю, ложусь спать и поутру вношу правки.

Несмотря на то что живу в покоях Кэйлиса, мы почти не видимся. Что неожиданно странно. Мы вместе завтракаем, но общаемся даже меньше, чем во время случайных столкновений в коридорах академии. Если мы все же разговариваем, то исключительно о моих копиях.

– Многообещающе. – Кэйлис сосредоточен, а его голос звучит хрипло и глубоко, особенно если он не успевает выпить вторую чашку чая. Он слегка морщит лоб, рассматривая мои наброски в утреннем свете, словно пытается найти огрехи. Я начинаю подмечать в нем и такие мелочи.

– Думаешь?

– Хотя сомневаюсь, что здесь все правильно. – Кэйлис постукивает пальцем по одной из линий. – Посмотри, какая неряшливая. Разве что-то вроде этого… – он тянется за пером и наносит несколько штрихов поверх моего рисунка, – не было бы естественнее?

– Естественнее – не значит правильно или аккуратно, – возражаю я.

– По-моему, если что-то кажется естественным, то это правильно и аккуратно.

– Забавно, я думаю так же.

Мы перебрасываемся замечаниями, выводим линии поверх рисунков друг друга и спорим до тех пор, пока не бьют колокола и мне не приходится идти на занятия.

И снова. И снова. И снова…

Всякий раз, когда вечером выхожу из покоев, я плотно кутаюсь в толстые шерстяные пальто. Кэйлис согласился, что, чтобы повысить мои шансы на поступление на факультет, я не могу все время проводить в его стенах, как отшельник. Но я не уверена, где атмосфера более гнетущая: в покоях Кэйлиса или в общих зонах отдыха, где студенты и посвященные смотрят на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

Единственный глоток свежего воздуха для меня – это встречи с новообретенными друзьями, с которыми мы часами заседаем в библиотеке или собираемся у камина и готовимся к предстоящим Испытаниям Тройки Мечей. Или те редкие моменты, когда я возвращаюсь в свою старую комнату в общежитии и тайно тренируюсь с Алор. Она быстро учится, двигается резко, как кинжал, который всегда носит с собой. И, работая с ней, я замечаю, что тоже осваиваю новые приемы.

Однажды ночью я возвращаюсь в покои Кэйлиса позже обычного, настолько погруженная в свои мысли, что чуть не подпрыгиваю от неожиданности, когда до меня доносится голос, который я не слышала много недель:

– Клара, можно тебя на минутку?

Сайлас стоит, прислонившись к каменной арке.

– В чем дело? – Я останавливаюсь, но не подхожу к нему. Я до сих пор не раскусила его, но мне не хватает смелости предпринять хоть какие-то шаги. У меня нет нужных доказательств, которые подтвердили бы или опровергли мою догадку.

– Я хотел сказать, что знать все еще шепчется о вас с Кэйлисом. Они не верят, что ваша любовь настоящая.

– И как же ты узнал об этом, если никогда не покидаешь академию? – осторожно спрашиваю я, помня, как он колебался в нашу первую встречу.

– Я многое слышу в здешних коридорах.

– Как и я.

– Хорошо, тогда ты знаешь, что вам нужно сделать нечто большее, чтобы убедить их.

Во мне вспыхивает раздражение.

– И что ты предлагаешь? Разлечься на столе в главном зале и раздвинуть ноги, чтобы Кэйлис взял меня на глазах у всех? – Слова пронизаны сарказмом, но за ними скрывается искреннее любопытство. Мне и самой интересно, есть ли у Сайласа действенный совет. Хотя я вряд ли прислушаюсь к нему.

– Вероятно, нет. – Его губы изгибаются в полуулыбке, которую он быстро гасит. – Скоро наступят каникулы перед Испытаниями Тройки Мечей. Придумай, как ими воспользоваться.

Не такое уж ужасное предложение…

– А у тебя есть какие-нибудь мысли на этот счет?

– Пойти ко двору. Или, по крайней мере, на королевский праздник в честь солнцестояния. Члены королевской семьи Орикалис всегда что-то и где-то устраивают. Появись, устрой сцену, как на приеме, только… ярче.

– Я подумаю.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но он хватает меня за предплечье. Я даже не услышала, как он приблизился.

– Клара… – Сайлас замолкает, вглядываясь в мое лицо. – Я… я тебя чем-то обидел?

– Конечно, нет. – Я заставляю себя улыбнуться, чтобы с лица не слетела маска самообладания. – Просто столько всего навалилось. В конце концов, впереди Испытания Тройки Мечей, а у меня плохо получаются расклады. Так что мне нужно постараться компенсировать это испытаниями на рисование или заклинания, иначе отправлюсь на мельницы.

– Ну да. – Он отпускает меня.

Я делаю несколько шагов, но тут же останавливаюсь. Медленно поворачиваюсь к нему и, пока хватает смелости, задаю вопрос, тщательно подбирая слова:

– Сайлас, ты правда на моей стороне?

Но его уже нет. Словно и не было вовсе. А я стою, забыв о холодном воздухе, и жду ответа. Но так его и не получаю.

*