некогда моим другом, нежным и внимательным. Если уж Вева меня подвела, то чего было ждать от Фелипе, всегда такого податливого перед любым проявлением силы. Тот мальчик, что мечтал, глядя в звездное небо, остался в далеком прошлом. Мы молча в упор глядели друг на друга. Наконец Фелипе отвел глаза и спросил, не провожу ли я его до двери. Я кивнула. И даже подала ему шляпу. Он взял ее, но тут же выронил и схватил меня за руки, сквозь изменившиеся черты проглянул мой прежний друг, с которым мы читали стихи. И я не смогла оттолкнуть его.

– Теперь, когда мы одни… Тина, пожалуйста, выходи за меня! – Голос его был полон мольбы.

Внезапно меня охватил страх – Фелипе пришел не только предложить руку и сердце, было что-то еще. Он выглядел таким напуганным.

– В чем дело?

– Я только что из Картахены… Ты даже не представляешь, что там творится. Гражданские суды и военные трибуналы. Я был в гражданских со стороны обвинения. Каждый день смертные приговоры. Некоторые подсудимые настолько молоды, что просто не могли совершить то, в чем их обвиняют. Я знаю, что красные вели себя как варвары, но они не людоеды.

– Да, мы предпочитали голодать. – Я оцепенела, но голос еще повиновался мне.

– Некоторых обвинили в том, что они поедали внутренности гвардейцев, понимаешь? В большинстве случаев доносы – это попытки свести счеты. А что касается военных… Твоего брата Хуана направили в Картахену.

– И он погиб, – проговорила я еле слышно.

– Неизвестно. Он пропал без вести при бомбардировке Аликанте.

– Я знаю, что он погиб.

– Лучше так, чем в тюрьме. Видела бы ты эти тюрьмы. Многие предпочитают самоубийство. – У Фелипе покраснели глаза. – Твой брат, по крайней мере, попадет на небо.

Фелипе перечислял имена палачей, рассказывал о голоде и об унижениях, которым подвергаются женщины, и употреблял такие слова, которых я не ожидала от него услышать. Он обрадовался, когда его направили в Мадрид на чистки служащих, хотел спасти меня, потому что любит, потому что всегда был моим другом.

– Чего ты хочешь? – спросила я, когда он замолчал.

– Чтобы ты вышла за меня, потому что замужняя женщина не вызовет подозрений, особенно если она замужем за человеком, который служит режиму. Я всегда любил тебя, по-своему.

– И я тебя – по-своему, – призналась я. – Но мы оба знаем, что этого мало.

Фелипе, цеплявшийся за мои пальцы, словно тиски разжал, и руки у меня безвольно упали вдоль тела.

– Они могут сделать с тобой что угодно, – прошептал он.

– Другие рискуют не меньше.

Фелипе подобрал шляпу и угрюмо нахлобучил на голову. Хоть бы он встретил подходящую женщину, а не пытался переделать меня! Я никогда ничем не выделялась, меня не назовешь необыкновенной, или бесстрашной, или упорной, но я всегда была независимой. Фелипе предлагал спасение и одновременно клетку, а если меня и посадят в клетку, то только силком, по собственной воле я в нее не пойду. Я так резко захлопнула дверь, что карта Мадрида, висевшая в прихожей, перекосилась.

Я поправила ее, верная тяге к порядку, которую привила работа в библиотеке. Впервые с того момента, как я приехала в пансион в 1930 году, я обратила внимание на эту карту, на узоры мадридских улиц, и сердце мое забилось быстрее, я разом забыла и Фелипе, и свои страхи и неуверенность. Я поняла нечто такое, что могло изменить все и навсегда, и кинулась в свою комнату за доказательством, что я не сошла с ума в поглотившем нас хаосе – я нашла ответ на вопрос, мучивший меня слишком долго.

Я влетела в свою комнату, держа сорванную со стены в прихожей карту. Нырнула под кровать, подняла половицу и достала двухтомник по анатомии. Вынула схемы кровеносной системы, разложила папиросные листы на кровати. Нет, я не сошла с ума. Дрожащими руками я наложила один прозрачный листок на карту Мадрида. Тот же масштаб. Голубые линии начинались от Сенной площади и тянулись через Епископскую капеллу на запад. Я накладывала один листок за другим на разные участки карты, все совпадало. Вот только карандашные линии тянулись под землей! Карлос просил меня спрятать схему подземного Мадрида…

Но было и еще кое-что. Только теперь я заметила, что заметки на полях в разделе, посвященном кровеносной системе, пестрят орфографическими ошибками, что совсем не свойственно Карлосу. Я мало что знала об устройстве человека, но записи показались мне слишком туманными. У меня взмокли ладони. Это вовсе не медицинские комментарии, а ключ к схемам на папиросных листках. Меня переполнял восторг, мне так хотелось поделиться с кем-нибудь своим открытием. Именно во время катастрофы я почти разгадала загадку, не дававшую мне покоя долгие годы! Неужели мне удастся выяснить расположение тайного хранилища Невидимой библиотеки? Если Карлос обошел все подземелья, то наверняка наткнулся на него.

С того момента, как Карлос стал Гильермо, виделись мы нечасто. Иногда он заходил в пансион, и мы чинно беседовали в гостиной. Тетя Пака очень ясно дала понять, что больше она греховодников в своем доме терпеть не станет. Непривычно было сидеть одетой в одной комнате с ним, я не могла выдавить из себя ни слова, а Карлос, явно изнуренный необходимостью постоянно притворяться, вел себя почти так же холодно, как в самом начале нашего знакомства. Мы снова превратились в растерянных детей.

Когда он пришел, я едва сдержалась, чтобы не накинуться на него с поцелуями, но взяла себя в руки и невозмутимо напомнила, что мы собирались в кино. Карлос недоуменно уставился на меня:

– Сегодня? – И тут же все понял: – Да-да, конечно, если тебе не расхотелось.

– Смотреть на Кларка Гейбла мне никогда не расхочется.

Я понятия не имела, что идет в кинотеатрах, но уж какой-нибудь фильм с Гейблом наверняка где-то показывают.

– Так пойдем. – Карлос встал.

– Это еще что за новости?! – вскинулась тетушка. – Не вдвоем же вы пойдете! Порядочной девушке нужна компания дуэньи.

Я испугалась было, что тетя подразумевает себя, но она кликнула Ангустиас. Я попросила жениха зайти ко мне в комнатку за шляпой. Тетя проводила нас подозрительным взглядом, но смолчала. Озадаченный Карлос последовал за мной.

– Я все поняла! – прошептала я, как только мы вышли в коридор. – Схема подземелий.

– Ты ужасно умная, – улыбнулся Карлос.

– Но я ничего не поняла в записях. Тебе не попадалось там что-нибудь, что может указывать на хранилище, дверь или проход?..

– Нет, не припомню.

– Хочу тебе кое-что показать.

Накладывая полупрозрачные листки на карту города, я отметила места, где могла прятаться Невидимая библиотека, после чего наложила на карту большой