лист и нарисовала собственную схему. Карлос был поражен, когда я развернула эту карту.

– Ты просто одержима этой библиотекой. Это же игра… – пробормотал он.

– Нет, это не игра. – Я ткнула в белое пятно между окончанием одного тоннеля и началом другого. Странно, что никому не пришло в голову соединить два прохода, расположенных так близко. – Что здесь?

– Ничего, тут заканчивается галерея, которая ведет от монастыря Энкарнасьон к Алькасару… Там изначально располагалась Национальная библиотека. Но проход тут утыкается в стену, явно древнюю.

– Я уверена, что это не так. Давай туда сходим.

Карлос ничего не ответил, и мы вышли в коридор, где нас уже ждала Ангустиас с огромной сумкой на локте. Карлос подхватил ее под руку и увлек на кухню. Я успела заметить, как он сунул в карман спички. Как выяснилось, он прихватил и свечи – показал мне их в метро. Он считал, что метро – наиболее безопасный транспорт, поскольку там пока облав не устраивали. И в мадридское подземелье он всегда пробирался со станции “Чамбери”. Нужно лишь удостовериться, что нет соглядатаев, и нырнуть в тоннель. Позже станцию закрыли – скорее всего, обнаружили проход из тоннеля, хотя официальная версия была, конечно, иной.

Вход находился совсем рядом с платформой. Карлос шел последним – хотел убедиться, что нас никто не видит. Сердце у меня в груди колотилось с бешеной силой, я боялась, как бы нас не выдал его стук. Первой на пути спустилась Ангустиас, я набралась смелости и шагнула в темноту следом за ней. У меня за спиной Карлос негромко велел держаться вплотную к стене, справа откроется ход в подземный лабиринт. Я ничего не видела, но ощущала дыхание Карлоса. Чувствовала, как он близко. Стоило поторопиться, в любой момент мог появиться поезд. А вот и провал в стене. С платформы доносились неразборчивые голоса – это рабочие меняли облицовочную плитку на станции. Ангустиас зажгла свечу, я развернула карту. Мы двинулись вперед, почти торжественно. На первом перекрестке мы с Карлосом хором сказали: “Сюда”.

– Матушки мои! Я-то думала, мы идем любоваться на Кларка Гейбла, а не бродить не пойми где! – посетовала Ангустиас, и мы с Карлосом рассмеялись.

Шли мы долго, или мне так показалось. Карлос уверял, что под землей все расстояния короче, но, по-моему, мы петляли в темноте бесконечно. Бескрайний невидимый Мадрид. Я вдруг подумала, что Граф-Герцог мог выследить нас и сейчас я веду его прямиком к главной тайне Лунного Луча.

Внезапно мы уткнулись в кирпичную стену, сильно пахло сыростью.

– Вот, – сказал Карлос.

Стена и правда была очень старая, возведенная в незапамятные времена, возможно, она закрывала проход куда-то. Я неуверенно ощупала кирпичи. Может, тут где-то пружина, которая откроет потайную дверь? Карлос молчал. Ангустиас шумно вздыхала.

По легенде, тело Елены нашли за похожей загородкой. Тайник, в котором Лунный Луч прятал спасенные книги, тут, за этой кирпичной стеной, я не сомневалась. Луис Менендес Пидаль построил тут хранилище по образцу сейфа Банка Испании. Может, призрак Елены все эти годы указывал мне на него? Не на Алькасар, где прежде располагалась Национальная библиотека, а на место, где прячется другая библиотека? И факел в ее руке означал, что там темно? Призрак, которого я боялась все эти девять лет, всегда указывал мне путь.

Когда мои спутники заговорили, что пора возвращаться, я заметила, что у дальнего конца стены пламя свечи слегка колеблется. На первый взгляд там не было ничего особенного, и все же огонек будто заплясал на сквозняке. Я сделала шаг в сторону и исчезла. Карлос и Ангустиас решили, что свеча погасла, и заволновались. Карлос окликнул меня, но от изумления я не сразу ответила. Шаг назад – и я снова стала видимой. Ангустиас испуганно забормотала – ей привиделась жуткая картина, будто моя голова парит над кирпичами.

Наверняка хитроумная конструкция не выдержала бы испытания направленным электрическим светом, но при тусклом освещении стена выглядела сплошной. Человек, оказавшийся здесь с фонарем, как всегда ходил Карлос, мог не заметить никаких особенностей в стене, не разглядеть сбоку узкий переход, который вел в просторный сводчатый зал. В конце зала находилась железная дверь, похожая на дверцу огромного сейфа.

– Это здесь, – выдохнула я. – Я знала, что это здесь!

– Господи Иисусе, Пресвятая Дева, святой Иосиф! – бормотала Ангустиас.

Карлос молчал, лишь сжал мне руку. Мы приблизились к железной двери, он указал на колесико с цифрами:

– Ты знаешь код?

Кода я не знала, но не сомневалась, что смогу угадать, поскольку Лунный Луч говорил, что только мы с Вевой можем попасть в тайник. Я перебрала все наши общие с ней воспоминания, все истории, рассказанные Лунным Лучом. Перебрала одну за одной наши встречи, записки, посиделки в кафе, разговоры с Лоркой. И в голове не всплыло никаких цифр.

Размышляя, я внимательно разглядывала колесико с цифрами, от нуля до девяти. Ну конечно! В моих отношениях с Невидимой библиотекой было только одно важное число! Лунный Луч при этом не присутствовал, но, видимо, это он вместе с Марией де Маэсту устроил экзамен, когда нам с Вевой поручили найти книгу в библиотеке Женской резиденции. Я оглянулась на Карлоса, он выжидательно смотрел на меня. Я решительно потянулась к замку, не тратя времени на объяснения. Фривольную книжку Ретаны мы нашли между двумя томами по психиатрии. Я стала крутить колесико: прикладные науки – 6, медицина – 1, медицинские специализации – снова 6, психиатрия – 8.

6168.

Я ждала какого-нибудь звука, щелчка, который возвестил бы, что я права, но ничего.

Я подергала дверь – тщетно.

– Я проверила свою лучшую гипотезу.

– А другие есть? – спросил Карлос.

– Нет, – ответила я удрученно.

– Взорвать дверь нельзя, обрушатся своды. Эта зона сильно пострадала от бомбардировок. Если неподалеку ударит молния…

– Постой…

Молния… Молния – это ведь тоже луч света. “Лунный Луч”, книга Альваро Ретаны, давшая имя моему наставнику, стояла не на месте. А что, если ключом к сейфу является не библиотечный шифр, указывавший на ее место на полке, а ее настоящий? Что, если Лунный Луч использовал для кода свое собственное имя, но в такой форме, что только библиотекарь может догадаться о нем? Он сказал, что мы с Вевой сможем проникнуть в тайник, желая напомнить нам задание при вступлении в “Лицеум”. Я опять взялась крутить колесико, пальцы чуть подрагивали. Литература – 8, испанская литература – 6, романы – 3, двадцатый век – снова 6.

8636.

Словами не передать восторга, который я испытала, когда колесико щелкнуло, словно отодвинулась железная задвижка, и мы смогли повернуть полукруглую ручку двери. И я ступила в