в Национальной библиотеке меж тем развернулась работа по возвращению конфискованных коллекций владельцам. Кто-то из бывших хозяев погиб на войне, какие-то собрания рассеялись по народным библиотекам, которые новый режим уничтожал с особенным рвением. В Мадрид продолжали прибывать ящики с книгами из эвакуации. Я боялась, что начальство начнет проводить ревизию библиотечных фондов. По счастью, новый старый директор Мигель Артигас охранял библиотечное собрание как цербер. Национальная библиотека была неприкосновенна, в отличие от ее сотрудников. Это навело меня на мысль.

Прадо открылся выставкой “От Барнабы да Модена до Франсиско Гойи”, и многие сотрудники Национальной библиотеки, среди которых была и я, пошли на нее. У всех было чувство, что спасенные сокровища отчасти наши. В столь трудные времена отрадно было сознавать, что великие полотна уцелели благодаря нашим усилиям, храбрости и самоотверженности. В Национальной библиотеке никто не устраивал балов в честь возвращения драгоценных манускриптов, так что открытие выставки в Прадо мы восприняли как свой праздник.

Полотна, принадлежащие Прадо, развесили в хронологическом порядке, от четырнадцатого века до девятнадцатого, а произведения искусства из церквей и других музеев разместили рядом. Кое-кто из коллег не сумел сдержать слез.

Я подошла к той, в ком была уверена, и прошептала:

– В понедельник в девять тридцать в зале Луиса Усоса. Постарайся, чтобы тебя не заметили. Передай другим.

Я не знала, сколько моих товарищей откликнется, но не могла не попытаться.

Я думала, что никто не придет, что меня сочтут сумасшедшей или мое сообщение примут за очередную проверку лояльности. Как бы то ни было, в девять с четвертью я вошла в зал Луиса Усоса. Я знала, что мои коллеги привыкли справляться с труднейшей работой в ужаснейших условиях. Они могли пересчитать звезды на небе, песчинки на морском берегу, соломинки в стогу. Они спасали целые библиотеки от пуль, бомб и невежества. Они могли все. Ровно в девять тридцать мои товарищи стояли в зале Луиса Усоса – пунктуальность у библиотечных работников в крови. Тут были библиотекари, хранители фондов, архивариусы, администраторы, реставраторы. Кто-то сумел пройти через сито проверок, а кому-то было не избежать ссылки или даже тюрьмы, но сейчас все они пришли. В первом ряду стояла Луиса и глядела на меня с нетерпеливым любопытством.

– Я понимаю, что не все здесь меня знают, – начала я, – и, покинув этот зал, вы можете снова обо мне забыть, но сейчас я прошу вашего внимания всего на десять минут. То, что я скажу, покажется вам утопией, но эта утопия без вас погибнет.

И я рассказала о Лунном Луче, о его Невидимой библиотеке, о том, что он сделал ради спасения книг. О том, что Лунный Луч был стражем книг, как и мы.

Я обвела взглядом собравшихся. Некоторые не скрывали слез, другие приоткрыли рот от изумления.

– Где он сейчас? – спросила Луиса.

– Умер, – ответила я.

– Его убили?

По залу пробежало волнение.

– Это неважно. Важно то, что он завещал нам. Невидимая библиотека укрыта в мадридских подземельях, и ее нужно спасти как можно скорее, потому что в любой момент ее может завалить. А лучшие спасатели книг сейчас здесь. Несмотря на все различия, на расхождения во взглядах, мы были едины, когда спасали наши книги от войны. И теперь мы можем снова их спасти. Никто нас не вспомнит и не поблагодарит. Мы исчезнем из истории. Никто не узнает, как мы работали из последних сил, как страшно нам было, но мы разбирали полки, заполняли карточки, клеили этикетки, упаковывали, фотографировали, регистрировали – под бомбами, голодные, словно от этого зависела наша жизнь. Если нам не повезет, то нас назовут мародерами, а если повезет, наши имена забудут, как и сам факт нашего существования. Кто-то попадет в тюрьму, кого-то уволят, сошлют в провинциальный архив – такая нам уготована судьба. Но будущее у всех нас одно: мы невидимки. Через несколько лет мы сами у себя спросим, правда ли все это было с нами. Из памяти сотрут даже тех, кто помогал победителям. Поэтому я прошу вас от имени всех тех, кто сам попросить уже не может, помочь совершить последний подвиг, сделать последнее усилие, о котором никто не узнает. Давайте спасем Невидимую библиотеку, ведь мы и сами невидимки.

Я перевела дух, в зале стояла звенящая тишина.

Моя невысказанная просьба была всем очевидна – мы можем спрятать книги, спасенные Лунным Лучом, среди книг Национальной библиотеки. Невидимая библиотека растворится в ней.

Три года назад противники разделения частных коллекций уверяли, что Национальная библиотека – океан, в котором книги исчезают без следа. Они и преувеличивали, и были правы: фонды Национальной библиотеки поистине безбрежны. Настолько, что можно снова и снова совершать тут открытия. Мы спрячем Невидимую библиотеку внутри той, что у всех на виду. Символично, что Невидимая библиотека находится там, где в свое время зародилась Национальная библиотека. Лунному Лучу это понравилось бы.

Суматоха, царящая сейчас, проверки возвращающихся фондов нам только на руку. Никто не хватится отсутствующего на рабочем месте сотрудника, к горам распакованных книг легко подложить еще несколько, а в картотеку добавить карточек.

Есть два способа незаметно переместить Невидимую библиотеку. Первый, очевидный, – просто подсовывать тома в коллекции как неучтенные. Второй – подменять не имеющие ценности издания (которые отправятся в запасники в ожидании учета). Нужно лишь следить, чтобы книги были одного формата, и не забывать переклеивать ярлычки с учтенного экземпляра на подменный. После останется только переписать соответствующие карточки в каталоге.

Я спросила, кто хочет участвовать в эвакуации Невидимой библиотеки. Луиса первой подняла руку. К моему удивлению, ее примеру последовали все. Все хотели верить во что-то важное, и я предложила им смысл, ради которого стоит жить. Люди хотели надеяться, и я тешила себя мыслью, что даю им надежду.

Я думала, что будет не хватать рук, но все горели энтузиазмом – и те, кто кричал, что они коммунисты, когда солдаты-республиканцы заперли нас на ночь в читальном зале, и те, кто приветствовал Франко. Все понимали, что мы – невидимки, и это роднило нас с Невидимой библиотекой, ведь невидимкам лучше держаться вместе.

Мы решили разбиться на группы по пять человек, наведываться в тайник по очереди, и каждый будет брать за раз по две книги, а на следующий день подкидывать их в собрание Национальной библиотеки. Будет вестись учет книг из тайника, а в правом нижнем углу карточек пририсуем значок – язык пламени. Ведь мы спасаем книги, которые приговорены к сожжению.

– Главное – спасти книги, – подытожила я, – но, как и всем невидимкам, мне хочется однажды стать