в ней побелку — отделка там была совсем простенькая: никаких гобеленов, никаких ковров, лишь витрина с истлевшей под стеклом подушкой — полный минимализм. Подушку я заменил на новую, большую и мягкую — не столько для того, чтобы реликвия не разбилась при падении, сколько из уважения. Стекло с витрины снял, а саму реликвию подвесил ровно над подушкой в нескольких сантиметрах от нее.

После завершения защиты этой комнаты я приступил к защите самого дома. Поскольку Живая печать не покрывала защитой полностью всё здание, я решил отдельно поставить их на кабинет, спальню и библиотеку, чтобы избежать проникновения чужих призрачных помощников — не шли из головы слова Хикари о том змееподобном существе, что пыталось влезть в святославский особняк.

В Камнеграде такого духа-хранителя не было, а значит, шансы подобного призрачного помощника сюда залезть вырастают. Конечно, ему еще нужно сюда добраться. Подсознательно мне казалось, что для этого существа такая дорога будет куда сложнее, чем для Валерона, и путешествует он с хозяином — иначе он бы уже непременно добрался если не сюда, так в поместье.

До ночи я поставил на здание все запланированные печати и с чувством хорошо проделанной работы устроился в вычищенном кабинете с чаем и газетами, чувствуя себя уже настоящим князем, хоть сейф, от которого ключей не было, я пока не вскрывал, как и массивный письменный стол, ящики которого тоже были заперты. Ключей этих в доме не было. Возможно, они были у Марии Алексеевны, но для меня было куда проще вскрыть замки и затем их заменить на новые, чем просить ключи у нее. К тому же ключи, побывавшие у нее в руках, наверняка обзаведутся копиями, поскольку бедному Антоше нужно помогать, а делать это из своих средств у вдовствующей княгини не получится.

Я наконец развернул газеты, начав с закапанной слезами. И было от чего расстраиваться читавшему до меня: про Симукова чего только не написали, упирая на то, что он входит в коалицию князей, постоянно злоумышляющих на императорскую власть. Фотографии из склепа прекрасно иллюстрировали текст. Этакая мрачная готика: усыпальница, мумии жертв и следы неизвестного ритуала, полустертые, от чего они казались еще опаснее. Были привлечены эксперты в количестве трех человек, все они напустили туману по возможному ритуалу, не желая признаваться, что ни черта не поняли. И чего только не было в вариантах! Больше всего мне понравилась идея о том, что подобным ритуалом можно усилить репродуктивные собачьи способности.

Собственно, статья, посвященная Симукову, была не единственной, и во всех не выражали ни малейшего сомнения в его виновности. Как сказал Валерон, убийство кузена императора — это вам не хухры-мухры, должны найти виновного сразу и показательно наказать.

На этом фоне статей об освобождении от зоны моего княжества было относительно мало. По большей части они были благожелательные. Попалась только одна, автор которой вопрошал: не слишком ли снизились требования к князьям, если новый князь получил этот титул в столь юном возрасте, не успев себя ни в чем проявить, кроме скандального случая с дирижабельной компанией и не менее скандальной женитьбой, в результате чего обе семьи — Куликовых и Вороновых — перестали со мной общаться.

Статья была мерзкой, но она пока была одна. Остальные нашли у меня столько достижений, что я удивился. Не забыли ни о помощи пострадавшим от нашествия зоны, ни о наведении порядка в огрызке княжества, ни о создании автомобильного парка для собственных нужд. Также в одной статье красной строкой прошел намек о том, что я неугоден лицам, связанным с расширением зоны, и они всячески пытаются меня очернить. Попытка незаконного ареста лицами с фальшивыми жетонами была представлена как еще один способ моего устранения.

Больше всего порадовала статья от патриарха Святославского и Всеимперского Мефодия. Он писал обо мне как о верном сыне церкви, восстанавливающем порядок на вверенной ему территории. Патриарх утверждал, что несмотря на возраст, я очень деятелен и разумен. И хотя горячность юности приводит к необдуманным поступкам, все они направлены исключительно на процветание страны. Он выразил уверенность, что я и дальше продолжу работать на благо веры и собственной страны, как это делал в огрызке Вороновского княжества, где первым делом восстановил функционирование прихода, понимая, сколь это необходимо людям, живущим вблизи зоны.

Читая эти строки, я сам проникался благостью, чувствуя, как становлюсь всё лучше и лучше. Спать я отправлялся практически святым. В спальне было чисто и тепло. Наташа уже спала, умаявшись за день. Я тоже отключился моментально, стоило уложить голову на подушку.

Утром от императора вестей так и не появилось, поэтому я приступил к изготовлению Каменных стражей. До обеда завершил двоих, а в обед артефактная шкатулка наконец тренькнула. В ней оказалось официальное письмо с требованием прибыть в императорскую канцелярию — не счел необходимым император удостоить меня личной аудиенции.

Поскольку сегодня я туда уже не успевал (уверен, что письмо так поздно было отправлено именно поэтому), прежде чем отсюда вылетать на Птосе, я завершил еще троих Каменных стражей, свел их в одну сеть и отправил патрулировать.

Безопасности в моей ситуации много не бывает.

Глава 5

Ночевать я собирался в Святославске, поскольку хотел переговорить с Масленниковым до того, как отправиться в канцелярию. В Камнеграде задержался только для обеспечения безопасности своих близких. Прибыл в столичный особняк я поздно, но не настолько, чтобы все разошлись по спальням.

В этот раз я появился легально. Первым, кто меня заметил, оказалась Щепкина. Она совершенно неаристократично взвизгнула и затараторила:

— Боже мой, Петр, как я рада, что удача вам улыбнулась. Вы не представляете, как я рада. Расскажите, что там с Леонидом. Вы же его наверняка видели?

Щенок, который ее сопровождал, тявкал не менее радостно, а когда он унюхал идущий от меня знакомый запах, заинтересовался, не принес ли я его родственников в карманах, для чего попытался на меня вскарабкаться.

— Фу, Мадлен, плохая собака, — остудила ее пыл Щепкина. — Веди себя прилично. Мы же с тобой сегодня этому почти научились. Ты же у нас аристократическая собака. Имей выдержку.

Мадлен заскулила и перестала меня осаждать. Даже вернулась к Щепкиной и села у ее ног, действительно изобразив из себя приличную собаку. Вот кому надо заниматься воспитанием щенков а не Валерону. Правда, навыком кражи воспитанница Щепкиной не разживется, но мне кажется, по этому поводу никто не станет переживать.

— Когда она успела стать аристократической? — удивился я.

— Петр, вы не ответили