предъявлять в суде. Но в моем княжестве носителей Скверны не будет, пусть церковь и исповедует к ним терпимость. Для меня это принципиальный момент, Ваше Святейшество. Вы меня не убедите в обратном.

— Молодость, горячность… — вздохнул он, ничуть не удивившись моему намеку на крышевание скверников в императорском семействе. — Ежели, сын мой, нет доказательств, годных для предъявления в суде, то и не стоит показывать нетерпимость. Увы, это слишком плохо отражается на репутации. Люди не поедут к вам не потому, что вы боретесь против Скверны, а потому что посчитают вас несдержанным и взбалмошным.

— Увы, Ваше Святейшество, даже если я не буду ничего говорить, носителей Скверны на своих землях не потерплю. Это постоянная угроза реликвии, а значит, всем людям, которые будут проживать на моих землях. И в связи с людьми, Ваше Святейшество, у меня к вам просьба. Я хотел бы по возможности вернуть церковь на свои земли. Для начала хотя бы открыть один из храмов в Камнеграде.

— Благое намерение, сын мой. Я отправлю людей в ваше княжество, дабы оценить ущерб домам Господа нашего и решить, что нужно для восстановления.

— Благодарю вас, Ваше Святейшество, что не остались безучастны к моей просьбе.

— Будьте осторожны, сын мой. И в словах, и в делах, — неожиданно сказал патриарх. — Церковь на вашей стороне, но Скверна действительно проникла на самый верх, что нас очень и очень печалит.

Глава 6

Разговор был нетороплив, но доброжелателен. Патриарх распорядился об угощении, и на стол перед нами выставили не только чай, но и разнообразные сладости. Я уже начал думать, что встреча закончится в мою пользу, но оказалось, что все это время моя бдительность усыплялась, потому что внезапно патриарх спросил:

— Сын мой, а что вас заставило дать клятву?

— Какую клятву, Ваше Святейшество? — не понял я.

— Клятву божьему помощнику. И не говорите, что ее нет. Я ее вижу.

Честно говоря, я растерялся, настолько привык к уверенности, что мои отношения с божком — секрет. Во всяком случае никто не может пробиться через маскировку. Теперь же в одно мгновение возникли опасения, что патриарх видит меня насквозь, и не только клятвы, но и все мои навыки. Да, в разговоре с ним я ничего не использовал, но он мог подумать иначе. А еще мне было странно, что человек без магии вообще использует столь сложный навык, подобный которому мне выдал лично божок.

— И тем не менее у меня ее действительно нет, Ваше Святейшество, — ответил я. — У меня есть договор, по которому я собираю реликвии. Вы видите не печать верности, а печать договора.

— То есть вы не присягали божьему помощнику? — дотошно уточнил патриарх.

— Нет, я не присягал и присягать бы не стал. Могу дать клятву, если это необходимо и вы сомневаетесь.

— Простите, сын мой, но вопрос слишком важный, чтобы я поверил одним лишь словам, не подкрепленным силой.

Пришлось показательно подкрепить.

— Надеюсь, сын мой, вы не затаили на меня обиду за недоверие.

— Ваше Святейшество, я прекрасно понимаю, что в таких вопросах лучше подстраховаться. Обман приведет к слишком серьезным последствиям, которые затронут много людей. Я надеюсь, вы убедились, что я был с вами честен.

— Признаться, проявившая печать меня изрядно озадачила, но теперь мне стыдно, что я в вас сомневался, сын мой.

Стыдно ему не было — понимали это мы оба, но пришлось включаться в игру, правила которой диктовал не я.

Честно говоря, Ваше Святейшество, я надеялся, что после активации вороновской реликвии печать договора развеется, но, к сожалению, этого не случилось.

— Почему, к сожалению, сын мой?

Спрашивал он вроде как доброжелательно, но меня не оставляло ощущение, что хожу я по тонкому льду, под который отправлюсь сразу, как скажу что-то не то. Не выйду я с этой аудиенции, если патриарх решит, что я опасен. С его точки зрения, сейчас убрать меня можно было безболезненно, поскольку у меня не было высокопоставленных сторонников, которые подняли бы волну против церкви в случае моей гибели. И сейчас мне казалось, что патриарх раздумывает как раз над этим вопросом: убивать меня или нет.

Еще казалось, что ни в коем случае нельзя было врать. По поводу последнего пункта у меня внутри будто предупреждающая сирена включалась. Я не видел навыков патриарха, но это не означало, что их не было. Возможно, они были выражены иным способом, и тогда настоящий разговор начался только сейчас, поскольку патриарх выяснил все мои сильные и слабые стороны и принял какие-то меры по нейтрализации опасных для себя. Разумеется, я этого не чувствовал, но я и не заметил, как меня просканировали на предмет печати договора. Так что нет, врать нельзя было ни в коем случае. Но и всю правду говорить меня это не обязывало.

— Потому что она доставляет мне неудобства, Ваше Святейшество, а в случае, если я не совершаю никаких действий для его выполнения, начинает жечь, что при моем бездействии дальше приведет к смерти.

— То есть вы занимаетесь сбором реликвии не по зову сердца, а по суровой необходимости, сын мой?

— Можно и так сказать, Ваше Святейшество, — согласился я. — Это не вступает в противоречие с моими духовными ценностями. Напротив, я считаю, что освобождение земель от влияния зоны — правильно. Но если бы была возможность отказаться, я бы это сделал, потому что по духу я человек мирный. Мне нравится созидать, а вместо этого меня постоянно втравливают в разборки с другой фракцией божьих помощников.

— Как вы сказали, сын мой? — удивленно приподнял брови патриарх. — Другой фракции божьих помощников? Это вы так о тех, кто поддерживает Скверну?

— Мне кажется, между этими существами разницы нет, — ответил я. — Они не являются частью нашего мира, пришли извне, и им нет дела до людей. То, что происходит, скорее похоже на игру двух команд, одна из которых манипулирует людьми, а вторая — тварями зоны.

— Забавно, сын мой, что вы пришли в столь юном возрасте к тому же выводу, что и я, когда был намного старше.

— Мне кажется, Ваше Святейшество, дело в том, что я столкнулся лично с тем божьим помощником, что играет вроде бы на нашей стороне, и понял, что он из себя представляет. Он не несет благо нашему миру. Он