чудо привлекло, – вдруг за его спиной сказал детектив. – Ваше Синеборье просто кладезь для таких, как мы. Старателей! Ваша новоиспеченная пифия, ваша пророчица – Агафья Скороходова. Три пожара предсказала. На первое предсказание никто не отреагировал, второе тоже упустили, а вот третий уже предотвратить сумели.

– Не поверите: вот и она, наша пифия, легка на помине, – кивнул за окно Суровцев и отвел занавеску еще пошире, дав солнцу разгуляться по чердаку. – Жить будет долго.

Крымов и Кассандра поспешно встали и подошли к окну. По середине улицы топала молодая беременная женщина в просторном ситцевом платье до пят, с распущенными русыми волосами; шла, поддерживая живот. Если бы не это пузо, она была бы хоть куда – ладная, стройная, с формами, белокожая, с открытым красивым лицом. Только вид у нее был немного странный – она шла по самой середине улицы походкой зачарованного лунатика, иногда поглядывая вверх словно ослепшими глазами и безмятежно улыбаясь.

– Идет на Медвежью горку Агафьюшка, блаженная наша, – договорил краевед.

– И как это с ней приключилось? – спросил Крымов. – Как она стала блаженной?

– А вот как забеременела, так и стала. И прежде была та еще артистка, – усмехнулся Суровцев. – Куролесила.

– В каком смысле – артистка?

– С выкрутасами бабенка. Да и не бабенка – молодуха еще. Сколько ей лет-то? Двадцать пять, я так думаю. – Беременная Агафья тем временем уходила все дальше по улице направо. – От кого забеременела? Загадка. Впрочем, за ней многие увивались. А как понесла, чудить стала. На имя не откликается, подойдешь к ней, она мимо смотрит. И улыбается только. Я-то сам не подходил – так про нее наши бабы говорят. С ней и здороваться перестали. Что толку? А другие все липнут: вопросы задают, расскажи да расскажи. А она все дальше от мира. И глаза совсем воздушные у девахи стали.

– Как это – воздушные? – поинтересовалась журналистка.

– Не от мира сего. Пройдет через полсела, взойдет на Медвежью горку, есть у нас такая достопримечательность за селом, и смотрит на речушку нашу – Змеевку. На то самое место, где прежде кладбище было. Ну, то самое, о котором я вам рассказывал.

Агафья скрылась, краевед отпустил салатную занавеску, и широкий золотой луч улетучился с дощатого пола.

– А почему смотрит именно туда?

– А вот и спросите у нее. Чего ей надо? Все ждут рождения ее дитяти, всем хочется узнать, на кого оно похоже будет. На Ваньку Семенова, или на Кольку Барбарыкина, или на Пашку Румянцева. Или на пришлого кого, о ком и село ничего не знает.

– Как вы умудрились ее ухажеров запомнить? – удивился Андрей.

– Когда бабки днями напролет языками чешут, поневоле запомнишь, а у меня память – любой компьютер позавидует. Тем более, все трое пацанами у меня в школе географии учились. Бестолковые были. И Агафья тоже училась, а вот она толковой была. Ну так что, упаковываем наш клад и спускаемся вниз?

Скоро они сели пить чай на кухоньке Суровцева. С подарочным тортом, с баранками и вареньем. А за разговором смотрели на ту же самую улицу Колхозников.

– Наше Синеборье испокон веку славилось своими тайнами, – заговорил краевед. – Есть даже книга – «Тайны заволжского Синеборья. Легенды и предания». Заволжского, потому что если от Москвы смотреть, то вся наша сторона – далекое степное Заволжье. И все речки наши из далекой Великой степи текут. А потом уже в Бузину, в Самару и Волгу. Так вот, наш Синий Бор – последняя крепкая лесная полоса. А за нашей Змеевкой все и меняется, там откроется Синеборская лесостепь, за ней пойдут земли калмыков, они, как известно, прямые потомки чингизидовых орд, воинственный народ. У них там степи и степи. На сотни километров во все стороны света. Через те земли еще монголы проходили, когда на Русь шли. А еще там скифские курганы, о которых я говорил. Но гробокопателей местные не любят. Они эти курганы чтут. Но вот и степи закончатся, и откроется тогда она, Ледяная пустошь.

– А почему Ледяная? – откусывая пряник, спросила Кассандра. – Не лед же там круглый год?

– Нет, конечно, – усмехнулся Суровцев. – Там какой-то климатический излом. Летом сушь и жара – окажешься без фляги с водой – сдохнешь. Ничего не растет – одни колючки. Туда даже сайгаки не забегают и птицы там гнезд не вьют. А зимой там – страшные вьюги, с ног сбивают, и лютый холод. Укрыться негде. Почитать историю, ее даже монголы обходили стороной. В Ледяную пустошь добрые большевички семьи несчастных зажиточных крестьян, названных кулаками, свозили, чтобы те попросту подыхали там. Бросали с тем, что те на себе унесли: выживайте, сколько сможете. Те, кто был там, говорят, что по ночам видели призраков – тех, кто сгинул в этой пустоши от голода и холода.

– Жутковато, – передернула плечами рыжая журналистка. – Да, Андрей?

– Ага, даже для нас, бывалых разведчиков. А сами были там, Афиноген Петрович, видели чего?

Суровцев усмехнулся:

– И был, и видел. А может, и померещилось. Воображение разыгралось. Но сейчас не об этом. Есть и в Ледяной пустоши три кургана – и вот тут уже быль переходит в небыль, или в предания и легенды. Тут и начинается сказка. Те три кургана не могилы скифских вождей и великих степных воинов – они принадлежат другому миру.

– Вот даже как? – поднял брови детектив.

– Все так, – кивнул знаток здешнего края. – В книге «Тайны заволжского Синеборья» упомянута древняя легенда. Этих легенд немало, говорю об одной из них. Якобы где-то есть это предание в полном пересказе, но найти его мои коллеги так и не смогли, как ни искали. А суть такова, что в тех курганах спят до срока сотнями лет три брата, три демона – хозяева этих земель от Волги и до Средней Азии. Одним словом, на тысячи километров. Рождены они были самой землей в те времена, когда и людей не было. Брали они себе в жены таких же, как и они сами, уродливых демонесс, но те не могли родить им никого. Бог не мог допустить такого кощунства. Но вот появились люди, и три демона, три брата, стали брать в жены обычных женщин. Дикарок. Поначалу-то. И те стали беременеть от них. Только либо умирали во время родов дети, либо оказывались мертворожденными. И такое кощунство не мог допустить Бог. Потом пришли новые времена, и ангелы заставили трех демонов потесниться и уйти восвояси – в подземное царство. Но по легенде, приходит срок и демоны выбираются на свет божий – охотятся за новыми невестами. А