– Ну, готовы? – спросил он.

– Готовы, – ответил Крымов, уже догадываясь, что сейчас увидит, и еще не веря в такую удачу.

Он даже переглянулся с рыжеволосой спутницей – кажется, она думала о том же. Потому что веснушчатое лицо ее пылало с удвоенной силой.

Суровцев развернул перед двумя гостями из областного центра покрывало…

Да, это было то самое! Невероятное, чудесное и страшное одновременно.

– Мама рóдная, – пробормотал Крымов.

Перед ними лежал детский череп. Но совсем не обычный! Потому что над хрупкими височными костями четко выступали рожки. Человеческие детки такими точно не родятся. И на череп инопланетянина, у которого могли расти антенны, он тоже никак не походил. Это было другое. Совсем другое. Это была черепушка маленького нелюдя. Сатаненка.

– Андрей, глазам не верю, – прошептала Кассандра. – Чудеса в решете…

– Страшные чудеса, – подтвердил ее спутник.

– А вот и на закуску, – сказал Суровцев, достал из ящика еще что-то, завернутое также в тряпицу, развернул и положил перед молодыми людьми осколки другого детского черепа.

Разложил их – и на том были почти такие же, только чуть кривоватые, рожки.

– И таких черепушек, я вам скажу, на нашем кладбище было десятка два, если не три. Целое захоронение! Кто их туда прикопал? Когда? Почему именно туда? Вопрос на вопросе.

– Да уж, – осторожно взяв черепушку с рожками, пробормотал Крымов. – Находка. Вот бы экспертизу сделать.

– Заберете находку и сделаете, – ответил Суровцев. – Вам и карты в руки. Я был одним из тех мальчишек, как вы уже догадались. Я уже сказал, что столкнулся с тем самым угрюмым полковником, который руководил раскопками и увез все находки.

– Вы не говорили, что он полковник, – заметил Крымов.

– Нет? – переспросил Суровцев.

Андрей взглянул на спутницу. Кассандра тоже отрицательно покачал головой:

– Нет, не говорили.

– Значит, говорю теперь. Его все так называли: «товарищ полковник». До сих помню, как он выстроил нас, сельских мальчишек, и сказал: «За вами теперь следить будут днем и ночью. Из-за каждого дерева, из каждого колодца. Шагу ступить не сможете просто так. И если мне донесут, что кто-то укрыл из вас хоть одну косточку, знаете, что будет?» – «Что будет?» – спросил Коля Блинчиков. Был у нас рыжий баламут. Мой приятель. Рядом со мной стоял. «Всех вас увезут на край земли, в ледники, и вы никогда не увидите своих родителей. Будете колоть лед и мерзнуть всю оставшуюся жизнь – и так от холода и сдохнете. За одного шалопая, – он обвел всех нас пальцем, – ответят все. А родителей ваших сошлют в шахты добывать уголь, и они никогда не увидят белого света. Вымрет ваша деревня. Подчистую. Так что лучше говорите сразу, кто что утаил. Кто сознается прямо сейчас, не сходя с этого места, того я прощу. И родителей прощу». Он проходил тогда мимо нас и остановился напротив меня. И так посмотрел мне в глаза, что у меня ноги подкосились. До сих пор помню, как я похолодел, чуть без сознания не упал. Ох и страшная физиономия была у него. – Краевед покачал головой. – Худой, жилистый, скулы вперед, щеки впали, а глаза глубоко сидели в глазницах. Так и жалил взгляд. А какой высоченный он был! На голову выше всех остальных. Каланча. Я стоял, замерев от ужаса. А ведь я уже тогда все это нашел, – кивнул он на черепки на своем столе, – и спрятал в старый дедушкин валенок, а тот был в погребе, в том самом, во дворе, вы мимо него проходили. Пара наших ребят сознались, что унесли черепки, было дело, вернули, с их родителями полковник долго говорил. Вышли они от него как смерть бледные. Одного из наших пацанов отец потом высек до полусмерти…

– Как вы заиками не остались после такой беседы?

– Зря смеетесь, тот паренек, которого высекли, заикаться потом стал. – Суровцев вытащил пачку сигарет, но вспомнил о просьбе девушки, кивнул самому себе и спрятал курево обратно в карман. – Я с вами не просто так откровенен, молодые люди, – вдруг сообщил краевед. – И не просто так решил вам доверить свою тайну.

Крымов многозначительно кивнул:

– Мы это уже поняли.

– Хорошо. Как я уже сказал, я читал статьи в вашем журнале «Царев сегодня» по интересующей меня тематике. Краеведческие, разумеется. И были они с изюминкой, с ершинкой, с вызовом всем, забористые. – Он покачал головой, лукаво улыбнулся: – И запомнил имя-фамилию под ними: «Кассандра Лопухина».

– Ой, спасибочки. – Девушка даже руку к груди приложила.

– Слава опережает тебя, – подмигнул Крымов спутнице.

Та подняла брови:

– Прямо не шутите, Афиноген Петрович?

– Отчего же мне шутить? Иные не могут заглянуть туда, куда мы с вами можем, – многозначительно добавил он. – Небось крутили некоторые пальцем у виска, когда вас читали?

– Еще как крутили! – подтвердила Кассандра.

– К тому же вы рыжая, – усмехнулся краевед, – тут все сходится.

– И здесь вы правы, Афиноген Петрович. За свою особенность плачу всю жизнь. Расплачиваюсь, точнее.

– Рыжим искони не доверяли. Боялись. Сторонились. Дурачье набитое. Но я продолжаю. Прочитал я с десяток ваших статей и подумал: вот бы кто сумел раскрыть мою тему. Сам вам хотел позвонить, Кассандра, в редакцию и рассказать об этом деле. Очень хотел. Потому что прочитал вас и понял – мой человек. Этот сделает все как надо.

– Сделаем, – кивнула Кассандра. – Как надо. На все сто.

– А вот вашу фамилию, Андрей Петрович, я по журналу не помню. Отчего так? Хотя фамилия звучная: Крымов.

– Я больше расследователь, если честно. Сам не пишу – у меня нюх и опыт.

– Да скажи уже человеку, кто ты, – ткнула его локтем Кассандра. – Он вон как перед нами открылся.

Андрей усмехнулся.

– Я частный детектив, помогаю Кассандре. – Подумал и добавил: – В самых сложных делах.

– Благородно и полезно. Любознательной девушке нужна защита.

– А потому, как следователь, наученный во всех явлениях искать первопричину, и задам вам этот вопрос, Афиноген Петрович: как вы объясняете появление на вашем кладбище этих вот детских черепков с рожками? Вы историк, краевед, и у вас точно должны быть какие-то догадки, версии, предположения. Без этого никак. Уверен, вы голову сломали, всю жизнь прожив с этими тайнами.

– Все верно. – Суровцев подошел к чердачному окну, отвел занавеску, и золотой солнечный луч располосовал пол чердака. – Денек-то какой. Сейчас упакуем ваше приобретение, спустимся на кухню, и за чаем я открою вам одну тайну. Недаром же вы тортик мне привезли. А у меня свежие баранки и варенье будут.

– Баранки – это здорово, – подхватила Кассандра.

Глядя на улицу, Суровцев кивнул:

– У нас отличные баранки пекут…

– А нас еще одно ваше