будет владеть всем ядерным горючим, полученным как его собственными средствами, так и на производственных предприятиях, эксплоатируемых на основании выданных контрольным органом лицензий.

Следовательно, этот контрольный орган получит право выдавать лицензии.

Если учесть все эти требования, то не трудно понять действительный смысл и предназначение этого так называемого американского плана.

Не лишне напомнить в этой связи о меморандуме английских ученых в 1947 году, в котором говорилось о том, что предоставление контрольному органу средств производства в полное владение, в обычном смысле этого слова, вызвало бы затруднения, так как оно дало бы органу по контролю над атомной энергией право решать, имеет ли та или иная страна право строить энергетические заводы и право препятствовать использованию энергии, произведенной такими заводами, или устанавливать условия снабжения такой энергией. «Такое ограничение, – говорится в меморандуме английских ученых, – создало бы возможность для вмешательства в экономическую жизнь каждой страны в такой степени, в какой нет необходимости для того, чтобы воспрепятствовать применению атомной энергии для разрушительных целей».

В том же меморандуме британские ученые указывали на тайные цели организации такого международного контроля.

Я хочу сказать, что я передаю мнение, высказанное в меморандуме английских ученых, а не свое личное мнение. Вот что там говорится:

«Соединенные Штаты Америки и других сторонников плана Баруха следует побудить сформулировать гарантии, которые обеспечили бы такое положение, когда никакой план инспекции не превратился бы в тщательно разработанную систему шпионажа».

Это – весьма многозначительное замечание. Вот что должен представлять собой этот так называемый «Международный» орган контроля над атомной энергией. В то же время американский план отвергает требование о запрещении атомного оружия, добивается исключения запрещения производства и использования атомного оружия из системы контроля.

Третий доклад откровенно признает, что американский план «наносит удар прерогативам суверенитета отдельных государств».

Авторы этого плана пытаются оправдать это тем, что нет иного выхода из создавшегося положения в отношении проблемы использования атомной энергии в мирных целях, как добровольный и частичный отказ отдельных государств от своего суверенитета в этой области в пользу других государств. Хорошо. Пусть будет признано истиной, что в интересах общего блага каждое государство должно отказаться от части своего суверенитета с тем, чтобы вся сумма власти в этой области была представлена какому-то независимому международному органу контроля.

Но ведь для того, чтобы государство могло пойти на отказ, хотя бы частично, от своего суверенитета в пользу международного органа, ему должны быть даны гарантии, что этот орган действительно будет отвечать своему назначению, что он действительно будет международным органом контроля – а я здесь должен сказать со всей откровенностью, как это я уже сказал и как я еще буду иметь возможность это доказать дальше, – что тот орган контроля, который подается здесь на основании первого, второго и третьего докладов атомной комиссии, а также предложений, внесенных канадской делегацией, – не является международным органом. Это – американский орган, где обеспечено большинство американскому влиянию, и именно в расчете на это влияние американского большинства и строятся все планы организации этого так называемого международного контроля.

Нам говорят: «Вы должны уступить часть своего суверенитета в пользу высшего блага». Согласен. На этом строятся все международные отношения, где нужно поступиться частью меньшего во имя большего, более важного, более ценного, что таким образом оправдывает уступку. Но для этого нужна уверенность, что дело идет о действительно «высшем благе», уверенность, что данный орган будет действительно международным, что в этом органе будет действительно международное сотрудничество.

Надо сказать откровенно, что если в этом органе будут господствовать такие методы работы, как на этой сессии Генеральной Ассамблеи или в нашем первом комитете, то разве мы, советская делегация, сможем рассчитывать на сотрудничество, которое является элементарным и необходимым условием для того, чтобы отказаться от какой-то части своих прав в пользу международного органа?

Вы посмотрите, что произошло на этой Генеральной Ассамблее. Вы избрали председателей шести комитетов, но разве вы проявили тот дух сотрудничества, который необходим и является элементарным условием взаимного доверия, когда вы не избрали ни одного представителя Советского Союза и стран новой демократии на руководящие посты во всех этих комитетах. Разве вы не нарушили тем самым один из основных принципов международного сотрудничества, на котором стоит наша Организация Объединенных Наций, – уважение к участию в общей работе и в руководящих органах представителей меньшинства, которые здесь находятся? Вы нарушили этот принцип.

Разве вы не допустили сейчас, когда идут по комитетам избрания заместителей председателей и докладчиков, такие вопиющие факты, когда в одном комитете избирается представитель одного из государств из вашего блока в качестве вице-председателя, а в другом комитете представитель этого же государства избирается в качестве докладчика, и в то же время забаллотировываются представители стран новой демократии Восточной Европы, которые имеют все законные основания претендовать на избрание в руководящие органы Ассамблеи.

Разве это не заговор большинства против меньшинства?

Если в таком малом вопросе, как избрание докладчика, вице-председателя и председателя комитетов мы натолкнулись на стену этого глухого отрицания наших прав, – если мы в этом малом вопросе встретились с таким грубым нарушением наших прав меньшинства, то какие же могут быть сомнения в том, что в вашем «международном» органе, где вам будет обеспечено большинство, вы продиктуете нам такие законы, от которых не поздоровится нашей промышленности, нашему народному хозяйству.

Нет, никогда, я повторяю, не бывать такому положению, и никто нас не обманет всякими широковещательными и высокопарными словами о необходимости отказаться хотя бы от части своего суверенитета во имя так называемого высшего общего блага.

Мы готовы отказаться от части своего суверенитета во имя этого высшего блага, но нужно, чтобы это было наше общее высшее благо. А где оно? Нужно, чтобы оно было благом, построенным на взаимном уважении, на взаимном доверии, на сотрудничестве. А где оно? Разве сейчас не действует жесткий курс, который прокламировало и которым вдохновилось большинство здесь присутствующих, курс правительства Соединенных Штатов Америки? Жесткий курс, который называется «коленкой на грудь и взять за горло». Но это не удастся. Грудь у нас сильна, и нет такого колена, которое могло бы нас придавить к земле, а горло у нас тоже крепкое.

И вот нам теперь преподносят в таких благочестивых и елейных выражениях этот самый план международного контроля, который направлен на то, чтобы подчинить своему контролю народное хозяйство суверенной страны. Мало атомной энергии, мало сырья – давай металлургию, давай химию, давай разведку недр, давай систематическую, из года в год повторяемую, фотосъемку твоей территории – вот что требует этот