человек с двумя душами. Но помни: лабиринт разума не прощает ошибок.

— И каковы шансы? — спросил я, глядя в темноту прохода.

— В лабиринт войдут двое, — прошептал Старец, и улыбка, обнажившая острые жёлтые зубы, не предвещала ничего хорошего. — Но вернётся только один. Или никто.

Я посмотрел на свою левую руку. Она снова начала темнеть, покрываясь сеткой чёрных вен. Вазар внутри меня предвкушающе замолчал. Он был готов к битве.

— Я пойду, — сказал я.

— Влад… — начала Ани, но я оборвал её.

— Ждите здесь. Если я не выйду через час… улетайте. И взорвите вход.

Я шагнул в темноту, оставляя свет и друзей позади. Навстречу своему худшему кошмару.

* * *

Стук посоха Старца о камни ввинчивался в мой мозг, подстраиваясь под биение сердца. Или наоборот — сердце подстраивалось под стук.

— Можешь снять свой шлем и дышать глубже, человек, — проскрипел Зул, не оборачиваясь. — Воздух здесь целебный. Для тех, кто умеет его пить. Для остальных он — яд.

Я несколько секунд колебался, но упрямая интуиция подсказала, что ему можно довериться. Подчинившись, стянул шлем, сделал вдох и закашлялся. Воздух был тяжёлым и сладким. Слишком сладким.

— Утешил, дед, — прохрипел я, вытирая слезящиеся глаза. — Куда мы идём? В преисподнюю?

— Глубже, — коротко бросил он.

Моя гарнитура в ухе зашипела, пробиваясь сквозь помехи.

— Влад, приём! — голос Лиандры дрожал от напряжения. — Телеметрия сходит с ума. У тебя уровень дофамина и адреналина скачет, как кардиограмма эпилептика. Воздух в туннеле насыщен природными психотропами. Надень маску!

— Нельзя, — ответил я, глядя в сутулую спину проводника. — Старик сказал, что я должен «дышать бездной». Иначе ритуал не сработает.

— Это антинаучный бред! — вклинилась Ани. Её голос был жёстче, холоднее. — Слушай, Волков. Мы засекли движение. Крупная стая. Те самые волки, которых ты не добил, привели друзей. Много друзей.

— Справьтесь? — спросил я, чувствуя, как стены туннеля начинают едва заметно пульсировать фиолетовым светом.

— Справимся, если доктор перестанет пялиться в твой монитор жизнеобеспечения и возьмёт винтовку, — огрызнулась Ани.

— Я слежу, чтобы он не умер, ты, бездушная кукла! — взвилась Лиандра. — Если у него остановится сердце, нам тут всем конец!

— Если ты пропустишь тварь с фланга, сердце остановится у тебя!

— Девочки! — рявкнул я, останавливаясь. Голова кружилась всё сильнее. Фиолетовый туман, стелившийся по полу, начал принимать формы извивающихся змей. — Не делите шкуру неубитого медведя. То есть меня. Держите вход. Я скоро вернусь.

— Влад, я… — начала Лиандра, но её голос потонул в треске статики.

— … идут! Огонь по левому сектору! — крик Ани. — Лиандра, щит! Ставь чёртов щит!

Звуки выстрелов. Взрывы. Рёв монстров, от которого вибрировали даже камни здесь, на глубине. А потом — тишина. Связь оборвалась.

Я замер, прижав палец к наушнику.

— Эй? Приём?

Тишина. Только стук посоха впереди.

— Им сейчас не до разговоров, — прошелестел Старец. Он стоял у края обрыва, который я в темноте даже не заметил. — У них своя битва. У тебя — своя. И твоя страшнее. Зубы рвут плоть, а зеркала рвут душу.

Я подошёл к краю. Внизу, в бездонной пропасти, клубился светящийся туман. Он поднимался вверх спиралями, гипнотизируя. Мне показалось, что я вижу в нём лица. Лицо Семёна Аркадьевича, который качает головой. Лицо Киры, смеющейся над моей шуткой.

— Что это за место? — спросил я, чувствуя, как левая рука начинает неметь. Вазар просыпался. Я чувствовал его присутствие не как голос, а как холодную тяжесть в затылке. Он тоже смотрел в бездну.

— Утроба, — ответил Зул. — Место, где реальность тонка, как крыло бабочки. Иди за мной. И не смотри по сторонам. То, что ты увидишь боковым зрением — ложь.

Мы начали спуск по узкой винтовой тропе, высеченной прямо в скале. Перил не было. Одно неверное движение — и лететь мне до самого центра планеты.

Галюциногены действовали всё сильнее. Тени на стенах плясали. Мне казалось, что камни тянут ко мне руки. Я слышал шёпот. Тысячи голосов.

«Сдайся…»

«Ты слаб…»

«Брось их…»

«Убей старика…»

Последняя мысль была такой чёткой и чужеродной, что я дёрнулся.

— Заткнись, Вазар, — прошипел я сквозь зубы.

Старец хихикнул.

— Он громкий сегодня, да? Твой пассажир. Он чует, что его хотят выселить. Страх пахнет уксусом, человек. От тебя несёт уксусом за версту.

— Это от тебя несёт плесенью, — огрызнулся я, пытаясь сфокусировать взгляд на тропе. Ступеньки плыли.

Мы спустились в огромный грот.

Зрелище заставило меня забыть о галлюцинациях. Это был «Зал Отражений».

Весь грот, от пола до потолка, был усеян гигантскими кристаллами. Они торчали из стен, свисали сталактитами, росли из пола целыми рощами. Кристаллы были гладкими, зеркальными, но с тёмной, дымчатой глубиной.

Свет здесь был странным. Источника не было, но каждый кристалл слабо светился изнутри, создавая бесконечную паутину бликов.

Я сделал шаг и увидел тысячу своих отражений.

Тысяча Владов Волковых смотрели на меня. Но что-то было не так.

В одном кристалле я был в парадном мундире. В другом — в скафандре, залитом кровью. В третьем — стариком с седой бородой. В четвёртом я лежал мёртвым, с дырой во лбу.

— Это не магия, — голос Старца перестал скрипеть, став неожиданно глубоким и властным. Эхо подхватило его слова, раскатывая по залу. — Это пси-резонанс. Кристаллы — это застывшая память планеты. Они не отражают свет. Они отражают суть. Вероятности. То, кем ты был. Кем мог стать. И кто ты есть сейчас.

— И где здесь выход? — я покрутился на месте. Голова шла кругом. Отражения двигались с едва заметной задержкой. Это сводило с ума.

— Выход там же, где и вход, — Зул подошёл к огромному, выше человеческого роста, монолиту в центре зала. Этот кристалл был чернее ночи, но полировка была идеальной. — Подойди.

Я приблизился. Ноги были ватными. Левая рука пульсировала болью, словно её жевали изнутри.

— Что мне делать? — спросил я, глядя в чёрную гладь. Я не видел там себя. Только темноту.

— Ничего, — Старец встал позади меня. — Просто смотри. И прими то, что увидишь.

Его костлявая, сухая рука, похожая на ветку, легла мне на лоб.

— Приготовься, Влад Волков. Сейчас будет больно.

Он что-то прошептал на языке, который звучал как треск ломающегося льда, и резко нажал пальцем мне в центр лба.

Мир взорвался.

Нет, не звуком. Светом и тьмой одновременно. Меня словно выдернули из тела и с размаху ударили о бетонную стену. Реальность треснула, как стекло.

Кристаллы вокруг зазвенели. Звон перерос в вой.

Я упал на колени, хватаясь за голову. Боль была адской. Казалось, мой череп распиливают тупой ножовкой пополам.

— Смотри! — приказал голос Старца, гремящий отовсюду сразу.

Я