Чёрный монолит перед мной перестал быть чёрным. Он стал прозрачным, как вода.

И там, по ту сторону стекла, стоял я. Только это был не я.

Отражение стояло в полный рост, хотя я стоял на коленях. Оно было одето в тот самый чёрный имперский мундир, идеально выглаженный. Осанка, лицо, всё говорили о моём высокомерии.

Моя левая рука в реальности судорожно скребла камень пола.

А в зеркале…

В зеркале отражение медленно, грациозно подняло левую руку. Она была затянута в чёрную перчатку. Отражение поправило воротник.

— Ну здравствуй, сосед, — произнесло Отражение.

Его губы двигались, но голос звучал у меня в голове. Тот самый голос. Вазар.

Я попытался что-то сказать, но горло сдавил спазм. Я был парализован. Старец исчез. Пещера исчезла. Остались только мы двое — я, жалкий, грязный, стоящий на коленях, и он — величественный и страшный.

Вазар в зеркале наклонился ближе, словно рассматривая насекомое.

— Ты привёл меня в самое подходящее место, Влад, — его глаза, холодные и пустые, встретились с моими. — Здесь нет границ. Здесь я могу выйти.

Он улыбнулся и подмигнул мне левым глазом.

В следующий миг он размахнулся и ударил кулаком по стеклу изнутри.

По чёрному монолиту побежала паутина трещин. Осколки полетели не внутрь, а наружу, в мою сторону.

— Нет! — заорал я, обретая голос.

Свет в пещере мигнул и погас.

Я остался в абсолютной темноте. Но я был не один. Я слышал дыхание. Тяжёлое, размеренное дыхание прямо перед своим лицом.

И тихий, зловещий смех.

Мой ночной кошмар повторялся…

Глава 4

— Внимание всему экипажу! Разгерметизация в секторах с третьего по восьмой! Отказ системы жизнеобеспечения!

Голос бортового компьютера «Рассветного Странника» визжал так, словно его резали по живому. Красные аварийные лампы вращались, превращая мостик в стробоскопический ад. Люди — нет, тени людей — метались вокруг меня. Кто-то кричал, кто-то бился над пылающей консолью.

Я знал этот момент. Я видел его в кошмарах тысячу раз, но никогда — так чётко.

Я стоял посреди капитанского мостика. Под ногами дрожала палуба — корабль умирал.

— Капитан! — заорал навигатор, поворачивая ко мне перекошенное от ужаса лицо, которое я почему-то не видел, но знал, что оно есть. Это был не Семён Аркадьевич. Это был молодой парень, лейтенант Тол. Я помнил его имя. Откуда я помню его имя? — Прикажите начать эвакуацию!

Я открыл рот, чтобы рявкнуть: «Всем к капсулам! Живо!». Это было единственное правильное решение. Спасти людей. Плевать на железо.

Но из горла не вырвалось ни звука.

Я попытался снова. Набрал полную грудь воздуха, напряг связки до боли. Тишина. Мой голос украли. Я был немым зрителем в собственном теле.

— Отставить эвакуацию, — раздался спокойный, ледяной голос за моей спиной.

Лейтенант Тол замер. Весь мостик замер. Даже сирена, казалось, притихла. Я с трудом, преодолевая сопротивление собственного позвоночника, обернулся. Там, у тактической карты, стоял он.

Я.

Или тот, кем я был.

Вазар был великолепен. Его чёрный мундир сидел безупречно, ни одной складки, ни пятнышка копоти. Руки сцеплены за спиной. На лице — выражение скучающего бога, наблюдающего за вознёй муравьёв.

— Коммандер? — прошептал Тол. — Но мы погибнем…

— Слабые погибают, лейтенант. Это естественный отбор, — Вазар медленно подошёл ко мне. Он двигался сквозь консоли, словно призраком был я, а не он. — Ты хочешь спасти их, Влад?

Он остановился напротив. Мы были одного роста, но я чувствовал себя карликом.

— Ты хочешь крикнуть «Бегите»? — усмехнулся он. — Хочешь проявить милосердие? Героизм?

Я кивнул, чувствуя, как по щекам текут слёзы бессилия.

— Жалкое зрелище, — Вазар покачал головой. — Офицер Империи не бежит. Офицер Империи выполняет задачу. А наша задача — сохранить данные. Люди — расходный материал.

Он достал из кобуры наградной пистолет. Тяжёлый, хромированный «Император». Я знал этот ствол. Я знал, как приятно холодит руку его рукоять.

— Смотри, как это делается, — сказал он и направил ствол на лейтенанта.

Я дёрнулся, пытаясь закрыть парня собой. Но мои ноги вросли в палубу.

Вазар выстрелил. Голова Тола дёрнулась назад, и он рухнул на пульт.

— Нет! — беззвучно заорал я.

Вазар перевёл ствол на меня. Дуло казалось чёрным тоннелем, ведущим в никуда.

— Ты — ошибка в коде, Влад. Сбой системы. Ты пытаешься спасти всех, но не можешь спасти даже себя.

Он взвёл курок.

— Учись умирать, — прошептал он.

Вспышка.

* * *

— Ты борешься с ветром…

Голос Старца прозвучал отовсюду и ниоткуда.

— … Ветер нельзя ударить. Ветру нельзя приказать. Стань камнем — и он сточит тебя. Стань парусом…

— Да пошёл ты со своей философией! — хотел крикнуть я, но рта снова не было.

Была боль. Острая, разрывающая череп боль, которая сменилась…

* * *

…ароматом жасмина и синтетического масла.

Я моргнул. Красный ад мостика исчез.

Вокруг была тишина и мягкий полумрак. Я сидел на краю широкой кровати, застеленной шёлком. За панорамным окном медленно плыли звёзды — спокойные и равнодушные.

Я знал это место. Каюта класса «Люкс» на станции «Цитадель». Но я никогда там не был. Или был?

— Ты напряжён, — мягкий голос коснулся моего слуха, как бархат.

Я повернул голову.

Рядом сидела Ани.

Она была без своего вечного доспеха. На ней было лишь лёгкое, струящееся платье цвета ночного неба, которое почти ничего не скрывало. Её белые волосы рассыпались по плечам светящимся водопадом, а золотые глаза смотрели с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

— Ани? — мой голос вернулся. Он был хриплым, неуверенным.

— Тише, — она приложила палец к моим губам. Её кожа была прохладной. — Всё закончилось, Влад. Погоня, Империя, монстры… Мы сбежали. Только ты и я.

Я почувствовал, как узел напряжения в животе, который я таскал с собой последние месяцы, начинает развязываться. Неужели? Неужели это возможно?

— Я думал… я думал, я умер, — выдохнул я, накрывая её ладонь своей.

— Глупенький, — она улыбнулась. Это была самая красивая улыбка во вселенной. — Ты просто устал. Тебе нужно отдохнуть. Доверься мне.

Я потянулся к ней. Мне хотелось обнять её, спрятаться в ней от всего того безумия, что творилось в моей голове. Я подался вперёд, закрывая глаза.

Я почувствовал тепло её тела. Её дыхание на моей щеке.

А потом — резкий, холодный укус стали под рёбрами.

Я распахнул глаза.

Ани всё ещё улыбалась. Но теперь в её золотых глазах не было нежности. Там была пустота. Холодная, расчётливая пустота убийцы.

— Доверие — это дыра в броне, Влад, — прошептала она мне на ухо, медленно поворачивая виброклинок в моей печени.

Боль была такой