боли он отпустил руку и согнулся пополам. Опять началась погоня по улочкам города. Но на этот раз преследователи держались ближе. Оторваться получилось совсем немного и, как назло. не попадалось мест, где можно спрятаться.

В конце улочки, по которой бежала, появился патруль стражи. Сзади шумела погоня. Пока стража не отреагировала, я свернула в первый попавшийся проулок, закончившийся тупиком. Прятаться бесполезно, люди видели, куда я свернула, и обыщут здесь все уголки. Оставался только один выход. Занятия акробатикой и почти ежедневные тренировки помогли быстро и тихо забраться на крышу по ставням, балкончикам и прочим выступающим из стен элементам.

Едва я успела скрыться за кирпичной трубой, как погоня, тяжело дыша, появилась в тупике. Наверно, с полчаса они переворачивали каждый камень, не желая признать, что награда в целый золотой от них ушла. Осторожно, стараясь не шуметь и не привлекать внимания, я по крышам перебралась на другую улочку.

- Народная забава, - нервно хихикнула я, смотря вниз. - Поймай императора. Переходящий приз, ёлки.

И ведь теперь даже не узнать, в какой стороне столица! И из города нормально не выйти. Стража на воротах будет тщательно смотреть на всех девиц, особенно одиночных и бомжеватых. Хотя... они же девчонку ищут! Взгляд наткнулся на сушащееся бельё. Одёжка не по размеру, но всё же мужская. Волосы укоротить плёвое дело, достаточно убрать все шиньоны.

Через десяток минут на улице города стоял босоногий мальчишка в серой одежде с закатанными едва ли не по колено штанами и такими же рукавами. Штаны, чтобы не сваливались, перевязаны широкой полоской коричневой ткани. Типичный бродяжка, одетый с чужого плеча во что нашлось. Только слишком чистый.

Я оглянулась, решая, куда пойти. По перекрёстку, разгоняя народ в стороны, проехал небольшой отряд в императорских цветах. Возглавлял его длинный чёрный хвост де Графа. Я торопливо побежала за ними, не обращая внимания на возмущённые крики прохожих, с которыми иногда сталкивалась. На той улице отряда уже не было, но через несколько кварталов слуги заводили во двор лошадей. Трёхэтажное здание оказалось гостиницей достаточно высокого ранга. Вряд ли лорд-защитник остановился бы в третьесортном клоповнике.

Я не успела даже подняться на крыльцо, как дорогу перегородил швейцар в красной ливрее.

- Пошёл прочь, попрошайка, - презрительно приказал он, глядя сверху вниз не только в физическом смысле.

- Мне нужно поговорить с кен де Графом. Он только что сюда зашёл, - спокойно и уверенно я проинформировала швейцара.

- Мы не беспокоим постояльцев просьбами всяких бродяжек. Пошёл прочь!

- Тогда с кем-нибудь из его сопровождающих!

- Тебе не ясно сказано? - швейцар начал раздражаться. - Пошёл прочь! Стражу позову.

Он поднял руку, намереваясь то ли схватить, то ли ударить. Я не стала выяснять, что именно, и предпочла отойти сама. Через несколько шагов обернулась. Швейцар всё ещё стоял на крыльце и следил за мной. Да уж, облом конкретный. И ведь не остаться перед входом, карауля, пока кто из отряда выйдет. Этот служака точно или сам по шее надаёт, или страже сдаст.

Я прислонилась к фонарному столбу и задумалась. Внутрь меня не пустят. Сообщение не передадут. Служебным входом вряд ли удастся проникнуть незамеченной, а там, в лучшем случае, побьют и вышвырнут. В худшем - сдадут страже. А мне туда, ой, как не хочется. Поднять ор "кен де Граф, выходи!" не мой вариант. Я, даже если будут убивать, отбиваться стану молча. Просто не смогу заставить себя закричать. Чёртово воспитание, скромность и привитая с детства боязнь привлечь на себя внимание. Остаётся бдеть всю ночь и ещё часть утра, в ожидании, пока отряд двинется дальше.

На улице маячить, это как дразнить собак. Любой патруль заинтересуется, что же я делаю среди ночи в приличном квартале. А вот воспользоваться крышей дома напротив гостиницы вполне возможно. Вверх люди смотрят редко, а задние дворы, которыми ходят слуги, будто предназначены для тренировок в домолазаньи.

Я ушла с улицы к облегчению швейцара. Он периодически выходил на крыльцо, проверяя, убралась ли я или всё ещё подпираю столб.

Вскоре удобно устроилась в стыке крыш двух домов. Снизу меня увидеть мешал карниз, из окон гостиницы напротив - надвигающаяся ночная темнота. Уже начались сумерки и я, от нечего делать, рассматривала гостиницу. Вот, швейцар опять вышел на крыльцо. Что ему на месте не сидится? В угловом окне второго этажа выясняла отношения молодая пара. Через несколько окон пожилой человек ловил последний свет, что-то читая. Похож на средней руки купца, привычно экономит свечи, хотя гостиница могла позволить лампы. Номер рядом прибирала служанка.

На третьем этаже горело всего одно окно. Мне был виден только столик у стены, на котором стоял поднос с едой. Тарелка фруктов, кажется что-то мясное с гарниром, булочки и кувшин. Живот возмутился от этого провокационного зрелища. За последние три дня он получил лишь одну миску каши, бутерброд охранника и вдоволь воды. Набулькалась сначала из ручья, потом из городского колодца, пытаясь обмануть голод.

К столику сел де Граф, вяло поковырял в тарелке, пощипал булочку и раздражённо оттолкнул поднос. Налил стакан из кувшина, одним глотком выпил и устало уронил голову на руки. Так он просидел несколько минут, затем встал и ушёл вглубь комнаты, где я уже ничего не видела. Свет погас.

Я ещё попялилась в то окно, но ничего больше не происходило. Медленно моргая перевела взгляд на соседние, затем вниз, на вход. До усталого мозга дошло, что отсюда я хоть и увижу, как отряд покинет гостиницу, но вовремя спуститься вряд ли успею. И то, если тупо не засну и не просплю всё на свете. В голову пришла очередная "гениальная" идея.

Окно рядом с комнатой де Графа осталось открытым, а возле удобно проходила водосточная труба. Можно забраться через него, выйти в коридор и зайти к лорду-защитнику. Даже если портье остановит, то на шум князь же должен выйти?

Дождавшись, пока совсем не стемнело, и по улице пройдёт ночной патруль, я приступила к выполнению плана. Тусклый уличный фонарь освещал только небольшой участок перед входом, оставляя нужное мне крыло здания в темноте. Водосточная труба на поверку оказалась достаточно удобной для лазанья. Страшно стало только в самом конце, когда труба чуть отошла от стены, намекая, что её крепления не рассчитаны на стенолазов и форточников.

Осторожно, стараясь не шуметь, я забралась на подоконник и спрыгнула на пол комнаты. Только разогнулась, как в шею упёрся клинок.

- Не двигаться, - произнесли из темноты.

- И