маор разжал руку, и я с облегчением снова села, потирая места, куда впивались его пальцы. Мужчина бросил мне свёрток, оказавшийся серо-коричневым платьем. По ткани и фасону оно больше походило на платье горожанки где-нибудь на границе между средним и бедным классом. По размеру почти как на меня, только для более фигуристой девушки. Для поездок оно намного лучше неудобного бального платья, и меньше привлекает внимания.

- Переодевайся, - приказным тоном бросил маор. Я с удивлением подняла на него глаза. Прямо здесь, что ли? Устраивать стриптиз перед почти десятком мужчин? А они ведь уже откровенно пялились в надежде на бесплатное развлечение.

- Ну? - маор нетерпеливо подгонял. - Или мне помочь? - он демонстративно поиграл кинжалом. Ну уж нет, лучше сама. Я встала на лежанке и повернулась к нему спиной.

- Расстегните.

Многочисленные пуговички на платье располагались на спине, и самостоятельно их расстёгивать было неудобно, если не невозможно. И, вообще, я император или кто? Мне положены слуги для одевания!

Маор не стал возиться с расстёгиванием, он просто срезал пуговицы. Я скинула с плеч бретели. Тяжёлые юбки, державшиеся в основном на них, скользнули вниз пышной тряпичной кучей. Тщательно скрывая смущение, я перешагнула через неё. Маечка и панталоны до середины бедра хоть и скрывали мои "прелести", всё равно было неприятно стоять в нижнем белье перед толпой мужиков. Хоть там и смотреть-то нечего, фигура пацанская, но пялились они с воодушевлением.

Коричневое платье застёгивалось спереди, так что помощь не понадобилась. Повинуясь короткому приказу, я вышла из домика, следуя за маором. Снаружи ждало ещё два его воина и возница на чёрном угловатом экипаже. В таких обычно перевозят преступников, видела их как-то на дворе уже бывшей торговой биржи. Маор грубо втолкнул меня внутрь этого гроба на колёсах.

- Эй! А как же оплата? - возмутился командир наёмников, вышедший следом.

- А, точно, - поморщился маор. - Расплатись, - он бросил своему сопровождающему воину. Тот резко выхватил свой меч и воткнул в живот наёмнику. Это послужило сигналом остальным. Один подпёр дверь домика, остальные заняли позиции у окон. Маор-начальник протянул в сторону избушки руку и что-то прошептал. Камень на перстне ярко вспыхнул, из него выскочила тонкая нитка и солома на крыше домика загорелась. Что произошло дальше, я не видела. Маор захлопнул дверцу экипажа, отрезав меня от мира. Но по доносящимся звукам я поняла, что для наёмников всё закончилось.

И снова тряска в неудобном транспортном средстве. Жёсткие деревянные сидения и голые стены никоим образом и рядом не стояли с понятием комфорта. К тому же в экипаже не было ни окон, ни лавок, так что оставалось только сидеть на полу, ругаясь на особо большие ямы и колдобины. Экипаж остановился уже в сумерках. Сильно хотелось есть и пить. Со времени окончания бала прошли почти сутки и за это время никто не подумал дать мне поесть. Дым от костра, смешанный с запахом чего-то мясного, только разжигал аппетит.

Но в планах похитителей не было цели уморить меня голодом. Дверца открылась и маор поставил на пол экипажа миску с варевом и большую кружку.

- Чтобы всё съела! Иначе насильно в глотку засуну. Хозяину ты нужна живой, - с этими словами он закрыл дверцу. Он что, в самом деле думает, что я объявлю голодовку? Похоже, моё смирное поведение, отсутствие истерик и требований, расценили как проявление гордости в стиле "назло кондуктору пойду пешком". Но мы не настолько гордые, так что миска опустела быстро, кружка с горячим чаем ещё быстрее. Очень скоро организм настойчиво потребовал обратного вывода поглощённых ресурсов. Маор что-то не возвращался проверить, поела ли я, а терпеть становилось всё сложнее. Не выдержав, я застучала кулаками по дверце.

- Что тебе? - дверца распахнулась, явив уже знакомое лицо со шрамом.

- В уборную хочу! - глядя снизу-вверх, слегка капризным голосом потребовала я.

Маор растерялся. Разумеется, уход за пленником, или, в данном случае, похищенным, обычно подразумевает покормить, напоить, проследить, чтобы не сбежал или не навредил себе. Про такие банальные вещи, как туалет и гигиена часто забывают. Вот и этот тип, похоже, впервые промышлял похищением благородных девиц. Он как-то растерянно посмотрел в сторону уже тёмного леса, перевёл взгляд на меня. В узких глазах появилось сомнение.

- Э... Пошли, - наконец, он принял решение. - Только без глупостей!

Я согласно закивала, как китайский болванчик. Естественно, какие могут быть глупости, когда едва не танцуешь от нетерпения. Под своим конвоем маор отвёл меня за кусты, окружающие поляну, где встали на ночь. Далеко в лес углубляться не стал, отошли всего на десяток шагов.

- Давай, делай, - мужчина явно чувствовал себя некомфортно в роли такого сопровождающего.

- Отвернитесь! - желание желанием, но хотя бы видимость приличия соблюдать надо. Удивительно, но мужчина послушался и уставился в сторону лагеря.

- Что ты там возишься? - нетерпеливо спросил он через несколько минут, не оборачиваясь.

- Лопухи ищу! - почти честно ответила. Идея дерзкого побега пришла в голову внезапно. Оставаться в руках тех, кто так спокойно и жестоко расправился снаёмниками, мне очень не хотелось. Уж лучше заблужусь в лесу. Я медленно отходила вглубь тёмного леса. Ночь уже вступила в права и разглядеть в нём коричневое платье возможно только совсем вблизи. Надо удалиться от лагеря как можно дальше.

Но маор что-то почувствовал и всё-таки обернулся, когда я ещё была в предел видимости. Нехорошая луна, пусть и не полная, предательски высветила попытку побега.

- А ну, стой! Эй, вы! Ловите её!

Я подхватила подол платья, задрав его почти до пояса, и припустила прочь с максимально возможной для ночного леса скоростью. Не хватало ещё вывихнуть или сломать ноги. Звуки погони постепенно отдалялись и затихали, пока не исчезли совсем. Я прошла ещё какое-то время и устроилась на ночь в корнях большого дерева, не рискуя идти дальше вслепую. Не хочу сделать петлю и выйти в лагерь к похитителям на радость последним.

Проснулась рано утром от того, что замёрзла. Некоторое время продолжала лежать, свернувшись в клубок, и вслушиваясь в утренний лес. Где-то чирикали пичужки, деревья шумели кронами, пискнула белка, но посторонних звуков не было. Вряд ли похитители так просто отступятся, надо двигаться дальше, желательно к жилью. Идти по светлому утреннему лесу намного легче, чем по ночному, корни и трава не бросаются под ноги. Скоро я вышла на ручей. А где ручей, там река. А на