и улыбнулась, оставляя все в прошлом. Хотя за судьбой бывших родственников я все же следила.

Гене разрешили вернуться к практике. Но его репутация была к этому времени испорчена жалобами и попытками консультировать сомнительные организации. Коллегия внесла его в черный список, и теперь ни одна уважающая себя контора не обращалась к бывшему мужу. Ну а услуги так называемых серых юристов стоили в разы меньше, чем у коллег с не подмоченной репутацией.

Наш развод тоже ударил по его кошельку. Я не стала отказываться от материальной компенсации. Как бы то ни было, этот ушлепок меня предал, так что деньги были меньшее, чем он мог компенсировать мои неудобства.

Вику посадили. Да, Конрад не стал пользоваться своим влиянием и добавлять к обвинению статьи, но и того, что было хватило на три года за решеткой с принудительной психотерапией. У сестренки оказался целый букет психических расстройств.

Несмотря на все, что Вика натворила, зла я на нее не держала. Она во многом стала такой же жертвой обстоятельств.

Распрощаться с родителями оказалось сложнее всего. За пять месяцев мы ни разу с ними не разговаривали, но время от времени мне поступали звонки от разных юристов, которые требовали содержания для них.

Это требование было вполне законным, и суд должен был стать не на их сторону. В какой-то мере я была готова пойти на этот шаг и выплачивать процент со своего официального заработка. Несмотря на все, эти люди как минимум меня вырастили. Не без нюансов, но все же. Вот только адвокаты отца прознали о моей связи с домом Мамона и пытались повышать сумму содержания до каких-то невероятных размеров. Поэтому на прямой контакт я с ними не шла и даже о беременности не сообщила. А теперь, после того как обо всем узнала, и вовсе решила, что ни бабушек, ни дедушек у моих детей не будет. Хватит с них и чертей в виде нянек.

— Хозяйка! Тебе пора! Демоны заворочались. Ща тебя искать начнут!

Конрад

Голова была тяжелой, как будто перегретой на жарком южном солнце. Открыть глаза не было сил, словно кто-то не давал проснуться. Демон провел рукой по шелковой простыне, в животе скрутилась призрачная тревога. Чего-то не хватало. Чего-то очень важного. Он снова провел рукой, но сонный мозг не мог понять, в чем проблема. Пока рядом не прозвучал голос брата.

— Саломея.

Сознание Конрада включилось моментально. Глаза открылись, а сердце заколотилось, потому что жены рядом не было. Он тут же вскочил с постели, через секунду понял, что Мамона, такой же растерянный, стоит рядом с ним и не знает, что делать.

— Вы чего вскочили? — голос жены прозвучал со стороны окна.

Саломея стояла у окна и жевала булочку. Увидев ее, Конрад чуть-чуть успокоился. А вот брат нервно мотал хвостом из стороны в сторону.

— Тебя нет в кровати, — прорычал Мамона.

— Дети кушать хотят, — жена хлопнула ресницами и протянула вперед булочку.

— Кушать?

В голосе брата Конрад почувствовал надежду на какую-нибудь беременную глупость, к которой брат готовился столько месяцев. Он с надеждой посмотрел на жену.

— Кушать, — кивнула она и погладила живот. — Кушать и нюхать птичку.

— Птичку? — не поверил своим ушам Мамона.

— Птичку, — подтвердила Саломея. — Зеленую птичку нюхать хочу.

Лицо брата расплылось в совершенно идиотской улыбке, и он растворился в воздухе.