— Что обвиняемый скажет в свое оправдание? — спросила судья, повернувшись лицом к Конраду.

— Что перестану брать на работу некомпетентных баб, у которых мозги из головы перетекли в яичники.

Если бы я была на месте судьи, то уже бы тянулась к молотку, чтобы врезать хаму. В отличие от меня, судья была профессионалом. Такие мелочи ее не интересовали.

— Меня ваши рабочие дела не интересуют. Что вы скажете об обвинениях?

— Что они беспочвенны. А сотрудники управления — некомпетентны.

Следователь, который выдвинул обвинения мужу, спустя два часа после допроса так называемых потерпевших, вскочил со своего места.

— У вас нет права оскорблять представителя закона!

Он по киношному выставил вперед руку, показывая на мужа указательным пальцем. И тут же стушевался под тяжелым взглядом демона.

— Я всего лишь озвучиваю факт, — парировал Конрад. — Если бы вы были профессионалом, то прежде чем составлять обвинительное заключение и требовать судебного разбирательства, потратили бы время, на то, чтобы узнать, где я был в момент нападения на этих девиц. И запросили бы данные с камер.

— В этом кабинете нет камер! — вскочила со своего места Карина.

— Вы уверены? — улыбнулся Конрад.

И ничего хорошего эта улыбка не предвещала. В кабинете были не только камеры, но и писался звук. А еще система охраны фиксировала всех, кто входил и выходил из помещения. И не только это. Служба безопасности восстановила абсолютно все события, произошедшие в офисе в тот день. А вишенкой на торте стало видео сестры. Она удалила с устройства запись своего визита к начальнику. Но не знала, что все материалы уже хранились у службы безопасности.

Доказательства мошенничества и вымогательства были неопровержимыми. Срок, который грозил Вике, был относительно небольшим. Всего три года. Но для нее эти три года должны были стать отличным уроком.

Сестра еще пыталась обжаловать приговор. Трижды направляла апелляции, обвиняла братьев Мамона в монтаже, подкупе судей, мошенничестве с налогами, но никакого результата ее действия не приносили.

Поведение сестры хоть и казалось омерзительным, но отчасти я его понимала. Вика пыталась спасти свою шкуру. А вот родители меня еще раз неприятно удивили. Даже после того, как все доказательства были опубликованы, мама продолжала утверждать, что это я виновата в том, что ее дочь пострадала.

Впрочем, с матерью после того телефонного разговора я не виделась. А вот с отцом встретилась после первого заседания. Честно говоря, я надеялась, что отец извинится. Или хотя бы попробует поговорить о случившемся. Но у него были другие планы. Мы встретились в экспресс – кофейне, недалеко от центра. Отец выглядел уставшим и раздраженным. Он сжимал губы и немного щурился, как люди прошлого.

— Как ты могла это допустить? Она же твоя сестра!

— Ты о чем?

После этих слов отец показался совсем чужим. Словно никогда и не был моим отцом.

— Как ты могла позволить своему трахалю подать на сестру в суд?! Ты знаешь, сколько ей придется провести в тюрьме?!

— А при чем тут моя личная жизнь и тюремный срок. Вроде не я заставила Вику лезть голой в чужой кабинет.

И тут отца прорвало. Он ударил обеими руками по столу, поднялся на ноги и начал орать так, что капельки чужой слюны попали мне на подбородок.

— Ты ей мужика не могла уступить?! Ты не видела, что она хотела? Зачем было доводить до