— Не пытайся, — усмехнулась Карина. — Корпорация не позволит замять это дело.

— Но почему? Какая им разница?

— Потому что мы влезли в кабинет одного из владельцев и устроили там погром. Молись, чтобы нам какую-нибудь статью, посерьезней, не пришили.

— Не поверю, чтобы кто-то из семьи Мамона публично признался, что закрыл в кабинете двух беззащитных женщин. Зачем им скандал?

Вика с такой легкостью перевернула ситуацию в свою сторону, что Карине оставалось только округлить от удивления глаза.

— Ты серьезно?

— А как ты думаешь? Двух избитых женщин доставляют в больницу с работы. Ни один, даже самый влиятельный бизнесмен на этой планете не сможет пережить такого скандала.

— Какой скандал? Мы сами проникли в его кабинет!

— Я узнавала. Там нет ни одной камеры. Так что, ничего не будет. Скажем, что нас закрыли и избили. Издевались всю ночь. Они все замнут. Еще и отступные получим!

В голове у Вики план был идеальным. И она была уверена, что Карина ей подыграет, той было что терять.

— Надо, чтобы наши показания совпадали, — осторожно произнесла Карина.

Саломея

Дневной свет залил комнату. Я закончила реставрацию последней куклы и осторожно положила ее в бокс на хранение. Кажется, это была лучшая из моих работ. Пальцы погладили прозрачное стекло, защищающее экспонат от пыли, ультрафиолета и ненужной влаги. Губы растянулись в спокойной улыбке.

— Сообщи заказчику, что работа 1345 выполнена. Коллекцию доставят в течение трех дней, — приказала виртуальному помощнику и встала из-за стола.

Спина чуть-чуть ныла, глаза слезились, взгляд упал на коробку с подарками для родителей. Антиквариат, который выбирал Мамона для этого мероприятия, не годился. Родители были людьми практичными и не понимали ценности старых вещей.

Ужин у родителей должен был стать последней эмоциональной точкой в жизни Александры Майер. Перед тем как уйти в Вечный Город, мне хотелось закрыть эмоциональные долги и поставить точки в нерешенных вопросах. И чем меньше дней оставалось до этого ужина, тем больше я волновалась.

Сейчас, вспомнив багаж прошлых жизней, я понимала, почему родилась именно в этой семье. И почему родители так относились к сестре. Но, большую часть воплощения я была не Саломеей, а Александрой. И где-то в глубине души Саша прятала детские обиды, с которыми неплохо было разобраться. Ну, или хотя бы попробовать это сделать.

Телефон ожил как раз в тот момент, когда я сложила боксы с куклами для отправки и начала заполнять трекер с адресом доставки. На панели появилась фотография мамы. Звонок тут же захотелось отменить, но я сделала над собой усилие и дала команду “ответить”.

— Саша, ты где?

В голосе матери прозвучали те самые трагические нотки, которые обычно касались судьбы младшей дочери.

— Я работаю, мама. Что случилось?

— Что случилось?! Что случилось?! Тебя жизнь сестры вообще не интересует?!

Я вздохнула. Думаю, что месяц назад этот звонок меня вы очень расстроил. Но сейчас ничего, кроме, легкой досады я не почувствовала.

— Она уже совершеннолетняя женщина. Может сама о себе позаботиться.

— Вика в больнице!

— Передай ей пожелания поскорее выздороветь, — ответила я и повесила трекер.

Единственное, что меня удивило в этой ситуации — больница. С каких пор Раум начал прощать такое? Еще и в больницу разрешил попасть. Видимо, пребывание среди смертных и правда, сделало его мягче.

— Ее избили!

— Не нужно лезть в драку, если боишься побоев.

— Ты себя слышишь? Лицо твоей сестры изуродовано! Как она теперь будет жить?!

— Пусть попросит у Гены деньги на