Конрад выдохнул, с нескрываемым облегчением и подошел к жене. Она выглядела спокойной и довольной.

— Могла бы у него и раньше попросить что-нибудь.

— Я не думала, что для него это так важно.

— Важно, — кивнул Конрад и осторожно прикоснулся к губам жены. — А почему от тебя пахнет вереском?

— У тебя обонятельные галлюцинации, — ни секунды не думая, ответила жена.

Конрад хотел возразить, что никаких галлюцинаций у него нет и не успел. В комнату вернулся брат, сжимая в руке ошалевшего от ужаса попугая.

— Я принес тебе птичку, — сообщил демон и протянул жене перепуганное существо.

Глава 40

Саломея. 30 лет спустя

— Хозяйка, у нас все готово, — в углу мастерской появилась моя верная контрабандистка. — Поместье убрано, спальни расконсервированы, даже птицы в золотом саду запущены. — Отчиталась чертиха, плюхаясь на розовый пуф, стоящий в метре от меня.

— Ты молодец. Прикажи еще заполнить винные погреба. Думаю, что после возвращения мы устанем отбиваться от гостей.

— Уже сделано, хозяйка. И Ева просила передать, чтобы вы не затягивали с прощанием. Иначе Владыка разгневается и пришлет жнецов.

— Люцифер устал справляться без князей?

— Думаю, что Владыка устал отпускать жену в мир смертных. С тех пор как вас нашли, Касикандриэла на каждый праздник приходит. А ему не нравится. Флешбэки мучают, — она подняла вверх кривой палец с острым когтем и шмыгнула носом.

— Не переживай, к утру мы вернемся в Вечный Город.

Чертиха кивнула и испарилась. А я с любовью осмотрела мастерскую. Все было готово к нашему исчезновению: все заказы выполнены, юридические дела закрыты, наследство разделено между детьми и внуками, новогодние подарки упакованы и лежат под елкой в главном зале.

Мы задержались в мире живых на десять лет дольше, чем планировали. Сначала мужья боялись, что сыновья не смогут потянуть ответственность управления корпорацией, потом я хотела увидеть рождение внуков. И вот теперь пришло время возвращаться домой.

— Бабушка! Бабушка! — из коридора донесся голос младшей внучки.

Малышка Сима была единственной девочкой в этом доме и пользовалась исключительными привилегиями. Ей разрешалось носиться по коридорам, капризничать, и без спроса врываться в мастерскую.

Кудрявый вихрь ворвался в комнату свежим ветром, зацепил круглым носком туфли край ковра и перепугал старого попугая. Того самого, которого притащил в дом Мамона, и которому не давал погибнуть от старости, потому что дети расстроятся.

— Не беги так, — я присела и распахнула руки, чтобы обнять девочку. — Упадешь.

— Бабушка! Мы купили тебе подарки!

— А бабушка испекла для тебя торт. Хочешь?

Крошечные ладошки внучки обхватили мое лицо. Яркие синие глазки, доставшиеся малышке от мамы, сверкали чистой детской наивностью.

— Мама сказала, что торт нужно есть вечером. Когда все загадают желания, — послушно доложил ребенок. — Но может, Адам спрятал для меня ма-а-а-ленький кусочек? Я ничего маме не расскажу.

Она опустила глаза в пол и начала застенчиво теребить подол бархатного платья. Конечно, кусочек торта для этой маленькой лисы был припрятан. И Адам уже ждал у двери, чтобы забрать ребенка на кухню и побаловать ее втайне от матери. Невестка, конечно, знала о проделках слуги, но никогда его за это не ругала.

— Иди, Адам ждет тебя у двери. Я попозже к тебе приду.

— Правда?!

— Беги.

Просить ее дважды не приходилось. Внучка тут же побежала в коридор, а за моей спиной