осуществить идеальное убийство, и в отличие от того же Лютгерта и Роллинджера, ему это почти удалось, во всяком случае тело убитой женщины исчезло без следа!

Уже 25 февраля 1899 года чикагские газеты разместили на своих страницах первые материалы о «деле Огаста Беккера». На иллюстрации приведена одна из таких заметок под заголовком «Another Leutgart» («Другой Лютгерт»), увидевшая свет буквально через несколько часов после первого признания подозреваемого. В последующие дни и недели о Беккере постоянно писали как о «новом Лютгерте» — это словосочетание быстро сделалось своеобразным штампом, не вполне точным, но запоминающимся и узнаваемым.

Уже 25 февраля большие полицейские силы — до двух десятков человек — прибыли к дому № 5017 по Роквэлл-авеню для производства обыска. Айда Беккер была шокирована появлением таких полицейских сил, но окончательно молодую женщину добило изъятие украшений, подаренных любимым Огастом. Оказалось, что полиция считает эти вещи принадлежавшими первой супруге, что автоматически превратило украшения в важные улики. Женщина пыталась протестовать и доказывала, что Огаст — не такой, как о нём думают полицейские, и когда ей сообщили о признании им вины, рассмеялась… Как детективы могут выдумывать такую чепуху и повторять её с серьёзным выражением лица?!

Впрочем, уже через минуту юной дамочке стало совсем не до смеха — сержант детективов Левин объявил ей о том, что Айда будет задержана и препровождена в здание полицейской станции, где ей предстоит находиться до принятия решения о её процессуальном статусе. И поскольку женщина не поняла сказанного, пояснил, что принявший дело к производству помощник прокурора Пирсон (Pearson) подозревает соучастие Айды в преступлении её мужа, а потому, возможно, в скором времени она превратится из свидетеля в обвиняемую. И тогда задержание превратится в арест.

Айда впала в истерику, начала неконтролируемо кричать и бросать на пол мелкие предметы. Впрочем, давайте скажем честно, на её месте испытал бы потрясение всякий. Только начавшаяся взрослая жизнь — ещё даже 2-х недель не прошло с момента свадьбы! — полетела коту под хвост, и сейчас её повезут в тюрьму, где она, возможно, останется надолго. Каково такое услышать?!

Не прошло и суток, как Айда узнала, что «законники» ничего не выдумали — Огаст в присутствии нотариуса действительно сделал официальное признание в убийстве Терезы. Пройдёт несколько дней, и текст этого документа будет опубликован в газетах, так что… Нам неизвестно, испытала ли юная Айда разочарование тем фактом, что её любимый супруг оказался женоубийцей, но известно другое — женщина после этого отнюдь не разорвала отношения с мужем. Впрочем, сейчас мы немного забегаем вперёд, а делать этого не следует, для нас важна хронология событий.

Огаст Беккер. Или Август, если произносить имя на немецкий манер.

Итак, 25 февраля в доме Беккера на Роквэлл-авеню и придомовой территории начался обыск, продлившийся 3 дня — 25, 26 и 27 числа. Обыск этот позволил получить улики, которые следствие сочло исключительно важными. В амбаре, пристроенном к тыльной части дома, была обнаружена женская одежда, запачканная большим количеством крови. Одежда была опознана как принадлежавшая Терезе Беккер. У нас нет фотографий этой одежды, и сейчас мы не можем вынести объективное суждение о степени её загрязнения, но из описания очевидцев известно, что речь шла не об отдельных пятнах или брызгах, а о сплошном кровавом пятне, протянувшемся от самого верха — буквально от горла — до низа подола и пропитавшем множество слоёв скомканной ткани. Такое загрязнение не мог оставить стакан или два крови, по мнению врачей, на одежду требовалось пролить литр крови, а может быть, более.

Найденная одежда не имела повреждений, которые можно было бы связать с борьбой или нанесением ранений холодным оружием. Она выглядела так, словно человеку, облачённому в найденное платье и нижнее бельё, перерезали горло или, как вариант, отрубили голову. Находка рождала самые мрачные версии о способе умерщвления Терезы Беккер и обоснованно заставляла сомневаться в правдивости рассказа её мужа о падении женщины в воду Саус-Бранч.

В щелях между досками стен и полового настила кухни были найдены бурые потёки, которые напоминали замытые следы крови. При этом с лицевой стороны доски выглядели чистыми. Указанные потёки образовались, по-видимому, при затекании в щели между досками жидкости, содержавшей кровь. Уже 28 февраля газеты растрезвонили новость об обнаружении на кухне в доме Беккера большого количества человеческой крови, что якобы подтверждалось химическим исследованием, проведённым ведомством коронера. Однако в этом месте сразу же следует указать на полнейшую лживость этой сенсации — тогдашний уровень развития судебной медицины не позволял отличать человеческую кровь от любой другой [крови птиц, рыб, млекопитающих]. Лишь в 1901 году, то есть спустя 2 года после описываемых событий, немецкий судебный врач Пауль Уленгут использовал открытую ранее русским судебным медиком Фёдором Чистовичем уникальную особенность крови к преципитации (появлению осадка) для определения её видовой принадлежности. Интересно отметить то, что открытие Уленгута тут же пошло «в дело», в том смысле, что было использовано для расследования жестокого убийства 2-х мальчиков на острове Рюген. Благодаря ему был изобличён изувер Людвиг Тесснов, который убил не только 2-х мальчиков в 1901 году, но и 2-х девочек в 1898-м.

Статья в чикагской немецкоязычной газете «Abendblatt» в номере от 28 февраля 1899 года с подробным изложением результатов обыска дома Огаста Беккера. В статье содержалось безапелляционное утверждение об обнаружении на кухне большого количества замытой человеческой крови, что якобы подтверждалось химическим исследованием, проведённым ведомством коронера. Это заявление не только безграмотно, но и ложно по своему содержанию — в феврале 1899 года судебно-медицинская наука не располагала методиками, позволяющими установить видовую принадлежность крови. Другими словами, кровь человека невозможно было отличить от крови иного млекопитающего, птицы или даже рыбы. Такая технология появилась лишь через 2 года и впервые была использована при расследовании преступления в августе 1901 года.

После 1901 года метод определения видовой принадлежности крови, основанный на способности к преципитации, получил название «реакция Чистовича-Уленгута» и занял исключительно важное место в арсенале судебной медицины. Но до той поры ни один врач в мире не мог достоверно отличить кровь, происходившую от разных живых существ — это та аксиома, которую следует держать в голове всякому читающему о расследованиях уголовных преступлений в прошлом.

Чрезвычайно приободрённые обнаружением окровавленной женской одежды и кровавых потёков в щелях между досками, полицейские приступили к методичному обследованию обширной пустоши, примыкавшей тогда к Роквэлл-авеню и начинавшейся буквально от дома Беккера. Исследовав значительную её часть — примерно 500 на 250 метров — «законники» обнаружили участок недавно потревоженного грунта. Визуально повреждение верхнего слоя почвы практически не определялось — не забываем, что речь идёт о феврале, который в Чикаго является самым снежным месяцем — но при его