Я подхожу к нему вплотную.

– Почему не сделать это сейчас?

Он, черт возьми, напуган. Сегодня повсюду копы, и мы на виду.

Или, может быть, Ривз, где бы он ни был, пока не хочет моей смерти. Хьюго всё еще не настоящий босс, и это его бесит.

Он сокращает дистанцию между нами.

– В двадцати четырех часах двадцать тысяч вдохов. – Он вздыхает, наслаждаясь долгим глотком воздуха. – Один прошел. Распорядись с умом теми, что остались.

Оттолкнувшись, он уходит к пожарной лестнице, его парни следуют за ним.

Двадцать тысяч вдохов.

Он хочет, чтобы к этому времени завтрашнего вечера меня не было. Убьет ли он меня?

Я делаю один вдох и выпускаю его.

Куинн…

Я вдыхаю еще раз. И еще, улавливая запах.

Фэрроу подходит ближе.

– Лукас…

– Занимайся своим делом.

Я не хочу сейчас с ним разговаривать.

Снова наполняя легкие воздухом, я чувствую какой–то аромат. Едва уловимый. Но близкий.

Он спускается по пожарной лестнице, и я иду за ним. Раздаются гудки машин, все вокруг заливается светом, и мы выбегаем на улицу, чтобы посмотреть, что происходит. Начинается дождь, из динамиков грузовика доносится музыка, и Фэрроу оборачивается, ухмыляясь мне.

Приехал Уэстон.

– Черт, – ворчу я.

Он задерживает на мне взгляд, пятясь, и направляется к своей банде, которая только что прикатила, чтобы навести шороху в Фоллз. Разведя руки, он пожимает плечами – удивительно, как легко он притворяется узколобым, когда на самом деле отлично справляется с несколькими делами сразу.

Я наблюдаю, как Уэстон прокладывает себе путь сквозь толпу, перехватывая управление музыкой и усиливая грохот, пока дождь льется на кожу, а тела покачиваются в унисон.

Я смотрю на толпу – теперь она настолько плотная, что не разобрать лиц; люди стоят вплотную, обнимают друг друга, дождь приклеивает волосы к лицам.

Хаос.

Идеальная возможность для удара Хьюго. Или Дрю.

Один вдох, второй, третий – я чувствую мишень, выжженную на моей спине, но я пробираюсь сквозь танцующих и нахожу её с краю, у самого тротуара.

Бретелька её платья сползает с плеча, и я ничем не лучше Дрю Ривза. Облизываюсь на девчонку, которая слишком молода для меня.

Я знал, что почувствовал именно её запах.

Я смотрю на неё, она на меня.

Я делаю шаг к ней, она – шаг назад.

Она слышала, что мы говорили там, наверху? Как бы она попала туда незамеченной? Как смогла так быстро спуститься?

Но одно кажется вероятным: если она последовала за мной сюда, значит, она слышала и то, о чем мы с Фэрроу говорили в доме.

Я двигаюсь к ней, она снова отступает, не сводя с меня глаз. Дилан и Аро танцуют в нескольких ярдах позади неё, и я едва заметно дергаю головой, приказывая им уйти.

Вот каково это – принять Грин–стрит. Быть злодеем и брать то, что хочешь.

Они замирают, глядя на неё в ожидании указаний, но она не замечает ничего вокруг, кроме меня.

В её глазах стоят слезы, хотя кулаки сжаты.

Я не лучший вариант для неё. Я вообще не вариант.

Но двадцать тысяч вдохов – и все они будут для неё.

Сократив дистанцию, я прижимаюсь своим телом к её, крепко обхватив за талию. Когда я снова смотрю поверх её головы, Дилан и Аро уже исчезают в толпе, давая нам уединение.

– Кто ты такой? – задыхаясь, спрашивает Куинн.

Да, она всё слышала.

Приподняв её за бедра, я запускаю пальцы под платье, достаточно глубоко, чтобы почувствовать исходящий от неё жар.

Она издает стон, сжимая мою рубашку в кулаках, пока дождь струится по её рукам.

– Слышала, у тебя тут куча баб на побегушках, – цедит она. – Позови одну из своих девок.

Мне нравится яростный румянец на её щеках.

Она кивает на толпу, где мы – лишь два силуэта в общей массе.

– Они все тебя хотят.

Но я хочу тебя.

Просунув пальцы в её трусики, я двигаюсь с ней в такт музыке и слизываю влагу с её губ, выманивая её чертов язык. Мне плевать, кто нас видит, кто наблюдает, или что кругом камеры.

Всё равно всему скоро придет конец, так или иначе.

Обхватив её за талию, я утопаю в её поцелуе.

Двадцать тысяч вдохов.

На сколько меня хватит внутри неё?

Глава 22. Куинн

Я едва могу отдышаться, пока он целует мою шею, спускаясь все ниже.

Мысли несутся вскачь. Он убил кого–то?

Или похоронил?

Лукас тянет лямку моего платья вниз, и я смотрю на него, мои глаза наполняются слезами, потому что теперь – наконец–то – этот сукин сын хочет прикоснуться ко мне на глазах у всех.

Чего бы я только не отдала, чтобы он сделал то, что делает сейчас? На глазах у всех, кто расскажет об этом моей семье, даже несмотря на то, что из–за дождя мы все словно оказались в своих собственных мирах. Хай–стрит раскачивается, как гигантская платформа для парада, вокруг нас танцуют, целуются и плывут по течению в своем собственном ритме.

Мы могли бы быть просто еще одной парой, как они, но сейчас я жалею, что это не кто–то другой, а он. Знала ли я его вообще?

Я сжимаю рубашку на его плечах.

– Посмотри на меня, – говорю я ему.

Он тяжело выдыхает, просовывая палец между моих ног, под белье. Я извиваюсь в его хватке. Нет.

– Фэрроу знает правду, а я нет? – выплевываю я. – Это и есть причина, по которой ты скрывался от нас? Из–за Дрю Ривза?

Из–за того, кто никогда не знал его так, как мы, и не любил так, как я? Он отказался от всего из страха перед ним?!

Его грудная клетка вздрагивает, он запрокидывает голову, подставляя лицо дождю. Я дергаю его за плечи, заставляя снова посмотреть на меня. Белки его глаз покраснели.

– Поговори со мной, – требую я.

Он ищет что–то на моем лице, будто выход из ловушки, но его нет.

Если бы он хоть раз заговорил со мной как с человеком, который заслуживает знать чертову правду, я бы поняла почти всё. Неужели он этого не знает?

Когда он бросил меня у дома, я последовала за ним, потому что больше не могла этого выносить. Я подслушивала в кустах, а потом нырнула в Карнавальную Башню и прокралась к люку на крыше.

Он скрыл преступление.

И он владеет Грин–стрит.