а) Наблюдать за выполнением рекомендаций Генеральной Ассамблеи в отношении Албании, Болгарии, Югославии и Греции и

б) Чтобы быть готовым оказывать содействие указанным четырем правительствам при выполнении этих рекомендаций.

А что же получилось на деле? На деле получилось то, что Специальный комитет расширил свои полномочия и расширил их до того, что самовольно, в нарушение резолюции Генеральной Ассамблеи от 21 октября прошлого года, предоставил своим наблюдателям новые функции, не предусмотренные Генеральной Ассамблеей, а именно функции следственного органа. Специальный комитет превратил наблюдателей в следователей и сделал эту функцию главной функцией своей работы, подчинив этой функции всю работу наблюдателей в целом.

С этого момента группы наблюдателей превратились в настоящих следопытов, детективов, своего рода Шерлоков Холмсов, всецело поглощенных одним стремлением, одной целью – искать и находить, во что бы то ни стало находить нарушения рекомендаций Генеральной Ассамблеи со стороны трех северных соседей Греции*

2. Извращения в работе так называемых «наблюдателей»

Этот детективный уклон наложил свой отпечаток на всю работу наблюдателей. Не случайно ведь один из членов Специального комитета, говоря о работе наблюдателей, официально заявил (и это отмечено в материалах Специального комитета), что доклады наблюдателей «оставляют впечатление, что наблюдатели прежде всего искали доказательств невыполнения тремя северными соседями Греции резолюции Генеральной Ассамблеи», и, как выразился этот представитель – я цитирую его слова в точности, – «только и старались найти случай схватить кого-нибудь, а их опросы были посвящены единственной теме – г партизаны».

То, что вчера мы здесь слышали из уст представителя югославской делегации, который рассказал нам кошмарную историю о допросах, производившихся представителями Специального комитета в тюрьмах, и который указал нам, какие преследовались цели и какие применялись при этом методы, полностью совпадает с характеристикой работы групп наблюдателей, данной австралийским представителем, который был одним из членов этого комитета. Об этой характеристике вы могли судить по его словам, в точности мною только что процитированным.

Согласно этой характеристике работа групп наблюдателей заключается в том, чтобы «схватить кого-нибудь», чтобы во что бы то ни стало добиться таких признаний, которые можно было бы использовать как доказательство того, что три северных соседа Греции нарушают рекомендации Генеральной Ассамблеи. Вот эта характеристика работы групп наблюдателей, принадлежащая австралийскому представителю, полностью подтверждается многочисленными фактами.

Получилось недопустимое положение, когда наблюдатели делали то, что им не поручалось Генеральной Ассамблеей, и не делали того, что им поручалось Генеральной Ассамблеей и что они обязаны были делать. При таком положении дел естественно было ожидать, что работа Специального комитета примет извращенные формы и неминуемо закончится провалом. Так это и произошло в действительности.

В самом деле, вместо того, чтобы сосредоточить свои усилия на выполнении пункта 5-го резолюции Генеральной Ассамблеи от 21 октября 1947 г., содержащего обращение к четырем указанным правительствам сотрудничать в деле разрешения возникших между ними споров и с этой целью установить возможно скорее дипломатические и добрососедские отношения, Специальный комитет целиком отдался задаче собирания данных, которые можно было бы использовать для обвинения Албании, Болгарии и Югославии, и особенно первых двух, в различных нарушениях интересов Греции.

Вместо того, чтобы содействовать заключению между указанными четырьмя государствами конвенций о границах, предусматривающих создание эффективного аппарата для урегулирования вопросов, возникающих в связи с границами, и для контроля над последними и для мирного разрешения пограничных инцидентов и споров, а также для урегулирования других, указанных в резолюции Генеральной Ассамблеи от 21 октября 1947 года вопросов, Специальный комитет и здесь решительно пренебрег этими задачами, все более и более втягиваясь в следовательскую или прокурорскую работу, к которой ни Специальный комитет, ни его группы так называемых наблюдателей были совершенно не подготовлены и справиться с которой они были не в состоянии.

Должно быть совершенно ясным, что для успешного осуществления присвоенных себе функций по расследованию всякого рода инцидентов, особенно в сложных приграничных условиях, Специальный комитет должен был бы иметь соответственно подготовленных, высококвалифицированных следователей, знатоков своего дела. А между тем в распоряжении Специального комитета таких квалифицированных следователей, которые были бы подготовлены к разрешению этой задачи, не было. И те «самодельные» следователи, которыми в конце концов располагал Специальный комитет, были, в сущности говоря, дилетанты, любители, которые, как я сказал, не были подготовлены к выполнению сложной следовательской работы.

Вот почему они не могли как следует разобраться в деле, даже если бы они этого хотели, хотя многочисленные факты говорят, что многие из них не только этого не хотели, но хотели прямо противоположного.

Выступление ряда представителей славянских стран с достаточной убедительностью показало те многочисленные факты, которые подтверждают такого рода вывод. Но если даже допустить, что наблюдатели хотели разобраться в сложной приграничной обстановке, в обстановке вооруженных столкновений с борющимися сторонами, то они не были объективно в состоянии это сделать ввиду своей полной неподготовленности к этой задаче. Их рвение при таком положении приносило больше вреда, чем пользы, так как недостаток следовательского опыта восполнялся их импровизацией, а выкованная в длительной следовательской работе логика подменялась поверхностными умозаключениями, не оправданными никакими фактическими обстоятельствами.

Сам Специальный комитет, который создал эти группы наблюдателей и который должен был руководить этими группами и их работой, оказался также неподготовленным к руководству такой работой, как расследование. Я думаю, что каждому должно быть понятно, что руководить следственной работой не может всякий, не имеющий никакой сколько-нибудь для этого необходимой профессиональной подготовки. Следственная работа – это профессия, и, как было бы странно ожидать, что хорошо сошьет сапоги человек, который никогда не держал в своих руках шила и который не умеет пользоваться сапожным ножом, так было бы еще более нелепо ожидать, что легко может справиться со следовательскими обязанностями, произвести расследование какого-нибудь дела человек, который никогда не занимался этой работой, который не имеет для этого никакой подготовки, который в этом отношении является совершенно невинным младенцем. Что могло бы получиться? Хуже, чем порча сапог, хуже, чем порча сапожного материала, – порча человеческой жизни, судьбы сотен и тысяч живых людей. И эту судьбу кромсали и резали, как хотели, дилетанты, которые взялись за важнейшее дело расследования, не имея к этому решительно никакой подготовки. И руководил этим Специальный комитет, который также к этому не имел никакой подготовки и, следовательно, не мог и не смел при добросовестном отношении к этому делу и к своим обязанностям организовывать так работу и браться за руководство этой работой.

Но даже оставляя в стороне вызывающий большое сомнение вопрос о том, насколько отдельные наблюдатели были объективны в своей